«Мы выстоим, пройдём сквозь сталь и огонь…»

Журналисту Николаю Калмыкову пророчили большое будущее. Если бы не война…

«Мы выстоим, пройдём сквозь сталь и огонь…»

Если бы не война, то, по всей вероятности, уже летом 1941 года он мог стать редактором «Орловской правды». Но самым главным делом жизни этого талантливого человека стал ратный труд - вначале в пехоте, затем в дивизионных газетах. За десять дней до начала весны 1945 года он погиб на фронте.

Николай Иванович Калмыков родился 30 марта 1912 года в деревне Аннино-Змиёвка в крестьянской семье. Отец его ходил на заработки в Донбасс, был печником. Николай окончил четыре класса в Змиёвской железнодорожной школе, но дальше учиться не было средств и возможности: отец потерял зрение, хозяйство надо было вести сыновьям. Работал грузчиком на станции, был активным селькором газет «Орловская правда» и «Молодой коммунар» (Воронеж).

«Год великого перелома» стал переломным и в судьбе Николая Калмыкова. Его принимают в штат районного отдела народного образования на должность делопроизводителя, в июле 1930 года «Орловская правда» начинает выпуск в Свердловском районе газеты «Голос колхозника» - Калмыков становится секретарём местной редакции.

В районной газете начинающий журналист работал до мая 1934 года, затем получил назначение на должность заведующего советско-торговым отделом «Молодого коммунара». Но условия жизни в Воронеже для молодой семьи Калмыковых (а уже родился сын) оказались крайне суровыми - в холодной комнатушке первенец постоянно болел, и потому было решено возвращаться в Змиёвку (где старший брат Павел был председателем колхоза, затем Котовского сельсовета, младший Пётр работал на почте) или в Орёл. В итоге место нашлось в Орле: в январе 1935 года Николай Калмыков стал сотрудником «Орловской правды».

Журналист Михаил Шибалис вспоминал: «Он был среднего роста, блондин, внешне красив, всегда спокоен и добродушен. Всё делал не спеша, но основательно». Коллега по редакции Сергей Ильин запомнил Калмыкова таким: «Он был талантливым очеркистом, располагал к себе добродушной простотой, неподкупной принципиальностью, оптимизмом». Благодаря энергии и мастерству Калмыков стал заметной личностью в редакции: секретарь комсомольской организации «Орловской правды» и секретарь месткома, студент-заочник коммунистического института журналистики, внештатный сотрудник курских областных газет (до сентября 1937 года Орёл входил в состав Курской области).

Казалось бы, с образованием Орловской области в сентябре 1937 года кандидатура Николая Калмыкова выйдет на первый ряд - в резерв на должность заместителя редактора «Орловской правды» или редактора областной молодёжной газеты. И действительно, его принимают кандидатом в члены коммунистической партии, назначают ответственным секретарём редакции. Но вскоре вал репрессий настиг и Калмыкова - его арестовали 23 октября 1938 года. Сотрудники «Орловской правды» Василий Буняев, Лев Казакевич и Калмыков обвинялись в том, что «являлись агентами японской разведки и членами антисоветской правотроцкистской организации, по заданию которых проводили систематическую антисоветскую, шпионскую деятельность».

Почти четыре месяца шли допросы, следователи выбивали признательные показания… 17 февраля 1939 года в Орле состоялось заседание военного трибунала Орловского военного округа. Лев Казакевич и Василий Буняев были приговорены к расстрелу, Калмыков оправдан (заметим, что вскоре приговор изменили - вместо расстрела первым двоим дали по 20 лет лагерей, и только в 1956 году Буняев и Казакевич были оправданы).

17 февраля Николай Калмыков вернулся к себе домой на Московскую, 14… Он был полностью, как тогда говорили, «восстановлен в правах». Более того, его приняли в коммунистическую партию. А вот поиск своего места в редакции, куда на смену репрессированным пришло множество новичков, явно затянулся. За год пришлось переменить несколько должностей: был заместителем заведующего отделом информации, корреспондентом партотдела, литсекретарём секретариата, завотделом советов и торговли, ответственным секретарём. В июле 1940 года Николаю Калмыкову предложили стать полномочным представителем редакции в Ельце. Здесь он работал собственным коррес­пондентом до начала Великой Отечественной войны, а в первые же дни пошёл в военкомат добровольцем. Но в действующую армию его призвали только осенью 1941 года.

Был политруком роты, секретарём партийного бюро полка. Из Сталинграда он писал в сентябре 1942 года: «Да, нам бывает трудно… Приходится выносить все тяготы войны. Но мы выстоим! Мы перенесём все муки, пройдём сквозь огонь и сталь. Но выстоим. Выдержим натиск врага, а потом погоним его на Запад, прочь с нашей родной земли». По фронтовым дорогам прошёл тысячи верст: воевал на Орловско-Курской дуге, под Харьковом и Полтавой, форсировал Днепр, освобождал Прибалтику, Польшу. Особой его радостью было возвращение в журналистику - накануне великого сражения на Орловско-Курской дуге Николай Калмыков стал заместителем редактора газеты 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии «Сталинская гвардия». Боевой офицер, он был не менее боевым газетчиком. Приведём строки из наградного листа, датированного 26 июля 1943 года: «В дни ожесточённых боёв на Белгородском направлении всё время находился на передовой линии вместе с наступающими подразделениями гв. капитанов Чебычева и Славина. Участвовал в захвате населённого пункта Михайловка. 20 июля вместе с разведкой 26-го полка наткнулся на засаду немецкого головного отряда и, отстреливаясь, он с одним разведчиком сумел отползти назад и сообщить двигавшейся во весь рост колонне 26-го полка, которая немедленно развернулась в боевой порядок, частью уничтожила гитлеровцев, остальные повернули обратно. Тов. Калмыков проявил огромную инициативу и находчивость в ежедневном выпуске газеты… С первых дней боёв газета тепло и с любовью освещала героев Великой Отечественной войны. Опыт лучших героев стал достоянием всех бойцов и командиров части. Газета «Сталинская гвардия» стала настоящим боевым помощником командования дивизии».

После учёбы на московских курсах Калмыков в мае 1944 года стал редактором газеты 207-й краснознамённой стрелковой дивизии «За честь Родины».

19 февраля 1945 года Николай Калмыков погиб. Он был награждён двумя орденами и медалью «За оборону Сталинграда». Сохранились письма с фронта жене Анне Фёдоровне и детям.

 

Вновь откроем фронтовые треугольники и услышим живой голос этого человека.

«22 августа 1942 г.

Родная моя! Теперь я далеко от вас, от наших краёв. Мы находимся там, где сейчас идут ожесточённые кровопролитные бои, - под Сталинградом. Над головой кружат немецкие самолёты, ухает артиллерия… Асенька! Вот где особенно ощущаешь, что такое Родина… Здесь каждый кусочек земли, каждый кустик кажутся такими родными, нашими, и хочется скорее всё это освободить от немецкой нечисти…»

 

«22 сентября 1942 г.

Ася! Мне хочется тебе ещё раз сказать от всего сердца, от всей души: пусть будут самые страшные трудности, но они не сломят меня. Даже раненый, я не покину своих бойцов. Невозможно будет идти - на четвереньках поползу, но только вперёд! Не будет оружия в руках - зубами перегрызу горло врагу. О, если бы ты знала, какая лютая ненависть кипит в наших сердцах… Совсем недавно освободили от немцев село. И вот какая картина предстала перед нами: всё разграблено, сожжено, на улицах и в домах трупы мирных жителей… Посредине улицы лежит труп молодой женщины. Гитлеровцы изнасиловали её, опоганили, потом отрезали груди и закололи штыками. А рядом 3-4-летняя её дочка… Так и лежат рядом в пыли на дороге мать и дочь. Только осенний ветер играет в льняных волосиках девочки… Разве можно такое забыть? Разве можно простить?»

 

«23 ноября 1942 г.

Здравствуй, Асенька, моя дорогая! Итак, мы пошли на Запад, вперёд… Когда-нибудь большие писатели и историки напишут об этих боях сотни книг. А пока приходится орудовать штыком… Мы наступаем, и на нашей улице праздник!»

 

«18 января 1943 г.

У нас стоят сильные морозы, дуют ледяные степные ветры, и поднимается такая метель, что белого света не видать… Ежедневно сотнями ведут фашистов по длинным дорогам Донских и Сальских степей. Боже мой! Что за вид! В пилотках и летних зелёных шинелишках, в порванных ботинках, укутанные в бабьи панталоны и платки. Это немцы, окружённые под Сталинградом!

Сейчас фрицев добивают. Железная петля на их шее всё больше и больше стягивается, и скоро фашистской мрази здесь не будет вообще. Одни только могилы захватчиков. Как предупреждение другим иноземным оккупантам!»

 

«Июль 1943 г.

Мы вступили в бой на одном из главных направлений. Тебе трудно, даже невозможно представить, что здесь творится. Наши бойцы за день отбивают по 10-15 атак противника. Очень часто фашисты бросают на наши позиции по 80-150 танков. Стоит страшный рёв, грохот, всё в дыму до самого неба. Идут гигантские воздушные бои…

Опишу вчерашний мой день. Вооружившись автоматом, я с ответственным секретарём редакции двинулся на передовую. Да и сама редакция-то почти на передовой. Метрах в сорока-пятидесяти от нас рвались снаряды, но мы даже не пригибались. Привыкли… У дороги лежат убитые фрицы. Их много. По балке прошли на передовую. Работа чрезвычайно интересная, живая. Ведь для того, чтобы хорошо написать о героизме, надо самому лично всё это увидеть и прочувствовать… Поздно ночью возвратились к себе и утром выпустили газету. Спать так и не пришлось. Завтра утром опять ухожу на передовую».

 

«23 августа 1943 г.

Каждый день и каждую ночь я вспоминаю о тебе и детях - Вовике и Томочке. А сейчас особенно. Ведь наши родные места - Орёл, Змиёвка - теперь снова стали советскими и там начинается новая жизнь. Вот сегодня я прочитал в газетах о митингах в Орле. Мне было и радостно и тоскливо в те минуты. Радостно потому, что Орёл теперь советский. Тоскливо потому, что мне не пришлось освобождать Орёл и быть там на торжествах.

…Орёл, Змиёвка! Как сейчас ясно представляется вся наша жизнь, которая протекала там. Там мы учились, там познакомились, там поженились, там родились наши дети. Там, в Змиёвке, похоронены мои отец, мать и братья. Как мне хочется посмотреть на родные места!»

 

«15 июля 1944 г.

Дорогая! Вот уже четыре дня как наступаем. Опять сожжённые города и сёла, трупы, пожарища. Сегодня наша редакция двигалась в боевых порядках пехоты. Фрицы стреляли из пушек. Мой заместитель тяжело ранен и отправлен в госпиталь. Ответсекретарь тоже ранен (осколок в плече), но продолжает работать. В двух местах пробита кабина в машине, и всё равно газета выходит…»

 

«21 сентября 1944 г.

За окном стучит пишущая машинка, в небе гудит самолёт. Секретарь прилёг отдохнуть, литсотрудники читают письма из дома, наборщики набирают очередной материал в газету. Я только что закончил очерк… И вот сейчас, сидя на завалинке, мысленно, на огромном расстоянии от тебя, рассуждаю с тобой. Как далеко ты от меня! Тысячи километров разделяют нас, и только луну и звёзды мы можем видеть одновременно - я здесь, а ты в Орле. Видишь и вспоминаешь о прошлом, мечтаешь о будущем. Какое оно будет, это будущее?»

 

«11 декабря 1944 г.

Вчера получил твоё письмо от 30 ноября. Значит, оно шло почти две недели. Отсюда я делаю вывод: уже сегодня пора поздравлять тебя с новым, 1945 годом.

Вот и ещё год прошёл. Год войны. Год испытаний. Сколько сотен вёрст пройдено с боями! Сколько трудностей пережито! Иногда думаю: на что только способен советский человек! Поистине, когда закончится война, о наших людях напишут самые лучшие книги - они достойны этого!»

 

«8 февраля 1945 г.

Аська, милая, дорогая! Не сетуй на меня, что так давно не писал. Виноват в том не я, а сложившаяся обстановка. Дело в том, что и некогда было писать, и не с кем отправить написанное.

Мы всё время наступаем. Наступление стремительное. Сразу же после освобождения был в Варшаве, проезжал её ночью. Окончательно разбита, одни руины. Дальше - дороги, бои… Одним словом, война. За Варшавой, западнее, побывал во многих польских городах. Наконец, Германия! Сейчас мы в ней… Очень близко Берлин. Маршал Жуков нас ведёт в логово врага. Ещё одно усилие - и столица Гитлера падёт. Немного осталось теперь и до нашей с тобой встречи. Я жду этого дня с нетерпением.

Крепко-крепко тебя целую. Поцелуй за меня Вовика и Томочку. Твой Коля».

 

Письма Николая Калмыкова были опубликованы в середине 1960-х годов в московском сборнике «Журналисты на войне», а в канун 30-летия Победы изданы отдельной книгой в Минске. Столица Белоруссии не случайно отдала дань памяти орловскому газетчику - его сын Владимир стал одним из известных учёных-философов Белоруссии, доктором наук, профессором, автором множества научных трудов. Помнит Николая Калмыкова и родной Орёл: имя отважного газетчика - на мемориальной доске в Доме печати, ему посвящены строки в книге Леонида Афонина «Рассказы литературоведа», в справочнике «Писатели Орловского края», в сборнике «Летописцы: Рассказы, воспоминания, письма, исследования орловских журналистов»…

Автор: Алексей Кондратенко
5 Мая 2017 12:44

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений