Гости съезжались в усадьбу

XXIV Всероссийские Тургеневские чтения собрали гостей со всей России. Каждый год зимой Государственный музей-заповедник И. С. Тургенева «Спасское-Лутовиново» принимает литературоведов — исследователей творчества Тургенева.

Гости съезжались в усадьбу
Идея Тургеневских чтений принадлежит выдающимся тургеневедам Н. М. Чернову и В. А. Громову, которых в свое время поддержали руководство и сотрудники музея.
30 и 31 января в музей-заповедник из Москвы, Петербурга, Тулы съехались литературоведы, заинтересованные творчеством Тургенева. Здесь и маститые ученые, и юные магистранты, и кандидаты филологических наук.
Но прежде чем рассказать о них, позволим себе небольшое отступление.
Для чего писать тексты о текстах?
Литературоведение — искусство читать книги вдумчиво, зная, как мыслили и чем жили люди, что происходило с автором в те годы, когда книга была создана.
Это искусство читать книги внимательно, подмечая детали и символы, анализируя их, раскрывая их смысл. Чтение превращается в дешифровку некоего кода: и цвет одежд героев, и манера их речи, и их сны — все рассказывает нам о них даже больше, чем прямое описание.
А еще это искусство читать книги смело, видеть в них то, что видишь, а не то, что требуется видеть.
Но мало читать книги, мало раскрывать их секреты — нужно делиться этими секретами. Литературоведы могут показать нам скрытое в тексте между строк, то, чего мы не замечаем с непривычки.
Творчество Ивана Сергеевича Тургенева напоминает пейзажи его родного Спасского-Лутовинова, которые он описывает в «Записках охотника»: приглядишься — и увидишь желтый круг солнца на розоватом небе или заметишь заячий след на снегу. Исследователи показывали нам связь между мотивами его произведений и событиями того времени — в мире, в России, в среде писателей, в частной жизни Тургенева…
Тема любовного треугольника, затронутая в работе Лианы Дмитриевой (РГПУ им. А. И. Герцена, магистрант), вообще характерна для творчества Тургенева. «Первая любовь» — история о необычном треугольнике: сын и отец любят одну женщину. Она отвергает наивное обожание сына и оставляет его страдать. Для героев Тургенева боль, причиненная любовью, превращается едва ли не в смысл жизни. Воспоминания об этой боли становятся в конце концов их самым ценным сокровищем, единственным, что им жаль оставлять, умирая. Они несчастны не потому, что их раздирают противоречивые страсти, а потому, что счастье (для них) бывает только в мечтах и воспоминаниях, но никогда не «здесь и сейчас». Они идеализируют прошлое, иногда они пытаются его вернуть. В повести «Вешние воды» герой, рискуя чистой юношеской любовью к итальянке Джемме, заводит отношения с другой, коварной и порочной женщиной, которая унижает его и заставляет страдать. Это первый любовный треугольник. У распутницы есть муж, который смотрит сквозь пальцы на любовника — второй треугольник. Дмитриева предполагает, что для Санина место в треугольнике — единственный возможный способ самоопределения. Он ищет не столько любви (настоящая любовь у него была, и он ею пренебрег), сколько самого себя. Узнав, что Джемма вышла замуж в Америке, он отправляется к ней — таким образом, в конце повести намечается уже третий любовный треугольник…
Людмила Решетова, доцент ТГПУ им. Л. Н. Толстого (Тула), рассказала о связи творчества Тургенева с новым в то время искусством — фотогра­фией. Тургенев уже в первые десятилетия развития фотографии высоко ценил ее общес­твенное назначение и неизменно поддерживал все начинания и инициативы русских фотографов — С. П. Левицкого, М. Б. Тулинова, А. И. Деньера, И. Дьяговченко, К. И. Бергамаско, М. М. Панова, К. И. Шапиро. В рассказах и повестях Тургенева фотографии как таковые играют весьма незначительную роль, но взгляд фотографа — на пейзаж, на облик человека, на эффекты освещения — присутствует.
Юлия Красносельская (преподаватель МГУ им. Ломоносова, Москва) рассказала о конфликте Тургенева и Толстого. Сохранились свидетельства того, что Толстой неуважительно отзывался о собрате по перу, подозревая его в неискренности. Когда дочь Тургенева чинила одежду бедняков, Толстой посчитал подобный поступок данью моде. В то время «страдания народа» тревожили всех просвещенных людей России. Споры интеллектуалов о народе, переходящие в серьезные ссоры, вплоть до дуэли — примета неспокойного XIX века. Настроение тех лет отражено и в многоплановых текстах Толстого, и в более лаконичных тургеневских сюжетах. Между прочим между Тургеневым и Толстым тоже едва не произошла дуэль — правда, Тургенев в очередной раз ­уехал за границу, и, дожидаясь его возвращения, некровожадный Толстой в конце концов передумал стреляться. Был у классиков и другой повод для конфронтации. Тургенев изобразил в повести «Первая любовь» своих родителей и их непростые отношения. Толстой считал, что вытаскивать чужую частную жизнь на страницы книг непорядочно. В обоих примерах заметна бескомпромиссность Толстого: он неукоснительно следовал своим принципам, а от окружающих ждал, чтобы они тоже следовали — причем не своим, а его принципам.
Творчество Ивана Сергеевича Тургенева напоминает пейзажи его родного Спасского-Лутовинова, которые он описывает в «Записках охотника»: приглядишься — и увидишь желтый круг солнца на розоватом небе или заметишь заячий след на снегу.
О взаимоотношениях Тургенева и британского философа и историка Томаса Карлейля рассказала Е. Е. Ермакова, тургеневед и сотрудник музея-заповедника.
Тургенев писал, что в Англии он «сделал множество приятных знакомств» благодаря рекомендательным письмам, которыми снабдили его русские друзья. В частности он познакомился с Томасом Карлейлем.
Томас Карлейль, шотландец по происхождению, ко времени знакомства с Тургеневым уже опубликовал «Историю Французской революции», принесшую ему известность и в Англии, и за ее пределами. Успел он также и попробовать себя в качестве литературоведа и переводчика (переводил «Театральное призвание Вильгельма Мейстера» Гете).
Василий Петрович Боткин впервые перевел работы Карлейля на русский. Сам он, будучи знатоком английского языка в теории, на практике совершенно не умел находить общий язык с застегнутыми на все пуговицы англичанами. Жена Карлейля в письме к мужу дала емкий и выразительный портрет импульсивного русского, посетовала, что он совсем не похож на элегантного и сдержанного Тургенева, и выразила надежду, что переводить книги у него получается лучше, чем вести светскую беседу.
Доказано влияние работ Томаса Карлейля на Герцена и Толстого. Мы можем сказать, что шотландскому философу и русскому писателю были близки одинаковые ценности — гуманизм, духовность, независимость.
В письме к Полине Виардо Иван Сергеевич пишет: «Я провел вечер у Томаса Карлейля», и рассказывает о том, как невольно разочаровал знаменитого историка. Карлейль сказал, что любит русских за «способность повиноваться». Он считал, что русским свойственно идеальное чувство субординации. Увлеченный своей идеей ученый джентльмен явно игнорировал факты: будучи историком, он не мог не знать хотя бы о пугачевском бунте. Тургенев рассказал педантичному британцу некоторые подробности о русском национальном характере. «Вы отняли у меня иллюзию», — заявил Карлейль.
Однако развенчание иллюзий порой только делает любовь более глубокой и искренней. Карлейль не перестал любить Россию и следить за тем, как развивается эта загадочная страна, не восточная и не вполне западная по своему укладу. Незадолго до своей смерти Карлейль говорил: «Россия совершила много великого»…
Елена Евгеньевна рассказала, что в своих исследованиях опиралась на работу английского исследователя Патрика Уоддингтона «Тургенев и Великобритания», а также письма Томаса Карлейля к супруге, родственникам и знакомым. Русско-английские литературные связи в XIX веке — тема интереснейшая, давно изучаемая и до сих пор не до конца раскрытая.
31 января в музее-заповеднике начала работу выставка «Охота питала и литературу». Название выставки — цитата из Бориса Зайцева: «Эта страсть прошла чрез всю его жизнь, охота связала его с Виардо, охота питала и литературу». Тургенев был страстным охотником. В XIX веке охота была для горожанина совершенно особым, ни с чем не сравнимым опытом. Чистый воздух, ночи у костра под звездами, простые и ясные отношения между людьми, в которых смекалка и храбрость важнее социального статуса. В «Записках охотника» Тургенев приближается к той же мысли, что и его друг и противник Толстой (сам страстный охотник): мы — часть природы, она стирает все неестественное и наносное в нас.
Сам Тургенев полагал, что «охота в человеческой жизни, в истории человечества занимает не последнее место».
На выставке мы увидим уникальную коллекцию гравюр, литографий, рисунков русских, английских, французских, немецких мастеров XVIII — первой половины XIX веков, прижизненные издания «Записок охотника» на русском, французском, английском языках, книги об охоте, личные вещи Тургенева.
Автор: Евгения Гончарова
4 Февраля 2014 09:58

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений