История портретов

Газета «Орловская правда» продолжает знакомить с наиболее ценными и уникальными картинами из коллекции русской живописи начала ХХ века, хранящимися в запасниках Орловского музея изобразительных искусств.

История портретов
«Кто не рискует…»
Среди шедевров русского авангарда, которыми так гордится Орловский музей изобразительных искусств, особняком стоит одно из лучших произведений работы известного русского живописца Сергея Малютина — потрясающий портрет «Амазонка». Вдохновенно написанная пастель в стиле модерн соединила в себе лучшие образцы реализма и тонкую чувственность зарождающегося импрессионизма.
На картине изображена молодая особа в характерной одежде амазонки. Художник с большим мастерством передал артистизм утонченной поэтической натуры, сложный духовный мир её личности.
— Между прочим, перед нами дочь Малютина — Ольга, — пояснила директор музея Светлана Четверикова, показывая ценнейший экспонат своей коллекции. — Полотно, не характерное для революционного искусства поисков и экспериментов начала ХХ века. Именно в произведениях Малютина и, в первую очередь, в его портретах проявилась глубинная связь с традициями русского искусства второй половины XIX века.
Поэтому специалисты и называют эту работу мастера эхом прошедших времен. И здесь нет ничего удивительного: воспитанный на произведениях великой классики, он стал одним из основателей творческого объединения «Союз русских художников», созданного в 1901 году. Его члены в противовес хаосу и протесту русского авангарда исповедовали идеи и стилистику передвижников.
Так в начале нового века появились произведения, не уступавшие произведениям великих мастеров прошлого.
И теперь сотрудники таких музейных «китов», как Третьяковка, музей им. Пушкина и Русский музей, до сих пор не могут простить себе, что позволили провинциалам из Орла увести подлинный шедевр живописи у себя из-под носа.
— После смерти Малютина его дочь Ольга пригласила всех специалистов отобрать произведения отца. Они долго ходили вокруг знаменитой «Амазонки», качали головой и тяжело вздыхали, — вспоминает Четверикова. — А всё дело в том, что картон был весь поражен каким-то грибком, и большие музеи так и не решились приобрести пастель из-за опасения нанести вред другим коллекциям.
А вот Четверикова решилась. Она прекрасно понимала, что для провинциального музея другой такой возможности приобрести подлинник Малютина может и не представиться.
«Амазонка»— Вы же знаете присказку: «Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!», — смеётся Светлана Четверикова. — Мы рискнули. Отправили шедевр во Всероссийский художественный научно-реставрационный центр им. И. Грабаря. Там работают настоящие профессионалы, которые справились с проблемой и вернули нам произведение Малютина во всей красе. И теперь коллеги-музейщики из Москвы завидуют нам белой завистью.
«Портрет Мака»
Символом всей коллекции русского авангарда орловского музея стало небольшое полотно художницы Натальи Гончаровой под загадочным названием «Портрет Мака». На поверку оказалось, что под этим именем скрывается известный в Москве начала ХХ века критик, поэт и журналист с прозаической фамилией Иванов.
Каково же было наше удивление, когда мы обнаружили, что вместе с этим шедевром русского авангарда приобрели не менее известное полотно «Чаепитие», принадлежащее кисти Елены Гуро.
— Все почему-то считают, что это Есенин. Определенное сходство, конечно, есть, не правда ли? — спрашивает Третьякова, подводя к картине на стене. — Удивительная работа, которая представляет расцвет творчества известной художницы, яркой представительницы сообщества «Бубновый валет». Портрет относится к неопримитивистскому периоду её творчества, где за основу взят принцип низовой городской культуры. Стилистика портрета сродни русскому лубку, есть что-то от балагана и ярмарки. Есть и возврат к старым русским традициям — позади на фоне помещена икона, а цветовая гамма сильно напоминает роспись под хохлому.
Эта работа Натальи Гончаровой наделала много шума в 1910 году на выставке сообщества «Бубновый валет» в Москве, навсегда став образцом нового бунтарского направления в русской живописи. Впрочем, серьёзная критика отводила ей недолгую жизнь, но оказалась неправа. Творчество бубнововалетцев и, особенно, На­тальи Гончаровой вызывает большой интерес у коллекционеров и любителей прекрасного и в XXI веке.
Вот почему так востребован сегодня и Петр Кончаловский, чьи поиски и эксперименты, связанные с таким направлением в искусстве, как кубизм, представлен смелой и удивительной работой «Натурщица», созданной в 1917 году. Художник изображает прекрасное женское тело как некий набор геометрических форм. Интересно наблюдать, как трансформируется его интерес к новому и неизведанному в живописи.
Ведь многие знают Кончаловского как непревзойденного мастера традиционного и вполне реалистичного натюрморта. И одна из его лучших работ — «Розы на мраморном столике» (1915 г.) — также в коллекции Орловского музея изобразительных искусств.
Два шедевра в одной раме
Среди собрания картин русского авангарда есть и очень редкое произведение Бориса Эндера «Краски природы» (1924 год).
Автор принадлежит к представителям так называемой беспредметной живописи, появившейся в противовес кубизму и футуризму. Основателем нового течения стал художник Михаил Матюшин, который ввел в 1910 —1920 годах в Академии художеств «Мастерскую пространственного реализма». Он утверждал, что сознание человека с помощью бокового зрения постоянно рисует смазанные картины мира, переплетенные с красками природы, которые и надо переносить на холст.
Это учение нашло своё отражение в очень интересной и необычной работе его лучшего ученика Бориса Эндера. Художник воспринимает природное пространство через особенности его цвета. В «Красках природы» сама живопись в виде пятен напоминает о цвете неба, солнца и воды.
— Картина Бориса Эндера — сама по себе большая удача, даже для самого именитого музея живописи, но каково же было наше удивление, когда мы обнаружили, что вместе с этим шедевром русского авангарда приобрели не менее известное полотно «Чаепитие», принадлежащее кисти Елены Гуро, жены Михаила Матюшина, — с видом заговорщика сообщает Светлана Четверикова.
Она повела меня к полотну Бориса Эндера и ловким движением, как заправский фокусник, показала обратную сторону холста, где… совсем другое живописное произведение — бытовая сценка чаепития.
— А ларчик-то просто открывается, — Четверикова явно довольна произведенным эффектом. — Послереволюционное время было тяжелым: катастрофически не хватало красок, холстов. Вот Матюшин и выручал лучших учеников, давая им записывать свои произведения и картины жены, также талантливой художницы и поэтессы.
(Продолжение следует.)
Автор: Александр Савченко
29 Ноября 2014 14:20

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений