Легенды Орла

Жадность считается самым неискоренимым людским пороком. Именно она порождает мелкое уличное тщеславие, бездонную зависть и большие войны.

Легенды Орла
О скаредах писали многие классики — и всегда безуспешно. Гении бессильно плакали, видя, что после их великих нравственных книг мир не улучшился ни на йоту.
Литературные «скупые рыцари» вызывали у читателей понятное отвращение, но продолжали неисчислимо множиться. Были такие и на Орловщине.
Колоритный писатель Михаил Пыляев дружил с Лесковым. Орловец восхищался «коллекционером прихотливых мелочей быта», помогал ему стилистически выверить книги «Старая Москва», «Старый Петербург». После его смерти и перед своей собственной кончиной Пыляев выпустил в 1898 году книгу «Замечательные чудаки и оригиналы».
В книге есть обширная глава, полностью посвящённая скопидомам, превратившим свою жадность в карикатуру. Чего стоит, к примеру, история купца-петербуржца, 20 лет раскладывавшего деньги по полу уединённой комнаты, проложившего сквозь горы запылённого золота тропинку от постели к окну и умершего от истощения. После него деньги выгребали из проеденных молью валенок, из-под шкафов, набрали пять мешков монет и умыкнули, поскольку наследников не было.
В той главе рассказывается об одном орловском помещике, у которого «поехала крыша» точно так, как у гоголевского Плюшкина. Вот короткая цитата:
«В екатерининское время никто так не славился в России своими экономическими талантами, как орловский помещик Спиридон Тимофеевич Мацнев… По внешности ничем не отличался от мужика. Ходил в лаптях… морил себя голодом от скупости. Парадный выезд его в поле был в холстинном халате, облитом масляною краской, часто без седла, на одном потнике. Нравственности невысокой, со всеми ссорился и притеснял соседей…».
В 1909 году некто Александр Юрасовский выпустил книгу «Былые чудаки в Орловской губернии», где слово в слово повторил рассказ Пыляева о Мацневе: и про его шесть тысяч душ, и что ни один крепостной не мог ехать в город, всё
покупал у барина, и что богатство не пошло впрок.
Ссылки на Пыляева не было, такова старинная метода многих «исследователей». Поэтому наш современник Александр Полынкин, приводя всё тот же пыляевский текст, честно сослался на плагиатора Юрасовского.
Но что по-настоящему ценное — Полынкин заинтересовался родом Мац­невых, вычислил имя деревни: Столбецкое Малоархангельского уезда (ныне Покровского района). И главное, раскопал в архивах нашумевшую историю про одного потомка Спиридона, а именно Михаила Мацнева, выпивавшего ведро водки за два-три дня и затем смертно истязавшего своих столбецких крепостных.
О той истории узнал сам Александр Второй, приказавший в 1860 году сослать буяна в Сибирь, а Герцен в своём заграничном «Колоколе» упомянул Мацневых (их было несколько) как пример «барства дикого».
Кто-то из возможных потомков Спиридона жил и в самом Орле, на нынешней улице Третьей Курской. На месте нынешней железнодорожной больницы в начале девятнадцатого века стояла усадьба помещика Мацнева.
Надо думать, немалая, если по ней и всю улицу называли Мацневской. Более того, пересекавшую её нынешнюю улицу Русанова называли Мацневским переулком.
Конечно, в те двухсотлетней давности времена окраинные орловские улочки мало отличались от деревенских. А в наших деревнях сами знаете как: прозвища всяким проулкам до сих пор дают по какому-то приметному жильцу или даже яме — Мусорка, Пьяновка, Умрихино, Колдуновка.
Каким был орловский Мацнев, бог весть. В архивных списках тогдашних меценатов вроде бы не встречается. Кто-то предполагает, что в подвалах усадьбы (чтоб горожане не слышали криков) он наказывал своих служек, но это, возможно, простая путаница с тем сельским буяном Михаилом.
В любом случае, ушёл тот помещик в безвестность. В 1833 году его усадьбу выкупили для Орловского духовного уездного училища. Через 60 лет при училище построили Кирилло-Мефодиевскую церковь, аккурат на перекрёстке с упомянутым переулком. Так что получается, училище занимало всю территорию нынешней железнодорожной больницы.
Церковь не сохранилась, её облик по архивным данным в наши дни воссоздал художник В. М. Ромашов. После 1917 года в ней учредили клуб, а в самом училище — горбольницу. В 1943 году все эти здания были разрушены войной.
Ну, а о Пыляеве нашим краеведам надо бы упоминать почаще. Кроме дружбы с Лесковым этот пытливый изыскатель связал себя с Орловщиной любопытными рассказами и упоминаниями о многих наших земляках.
Например, в истории о правнуке Меньшикова Александре Сергеевиче) есть эпизод, когда мающийся от безделья отставник Меньшиков спрашивает своего приятеля и такого же отставника Ермолова:
— Алексей Петрович, как ты в своей орловской вотчине время тоскливое убиваешь?
— А я нанял деревенского попа учить меня латыни, — усмехнулся Ермолов. — Мы с ним уже всех римских говорунов прочитали.
Или о Дашковой, отличавшейся всё той же беспримерной скупостью (правда, неожиданная черта известной просветительницы?).
Можно улыбнуться над строками, как храбрейший адмирал Фёдор Ушаков боялся тараканов, как граф Литта объедался мороженым, как фельдмаршал Каменский посчитал подарок императрицы в пять тысяч рублей слишком скупым и напоказ ей прокутил его в Летнем саду со всеми встречными.
Знаменитые люди прошлого у великого собирателя предстают живыми людьми, с их высокими и смешными порывами.
Автор: Юрий Оноприенко
6 Июля 2014 15:28

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений