Орловские купцы-новопоморцы

Сколь притягательны снимки вековой давности… Вот четыре сивобородых купца с причёсками на пробор сидят за самоваром в доме на орловской улице Николо-Песковской, близ былой Кромской площади. 1913 год — самый, пожалуй, счастливый год сильной и сытой старой России. Потом почти целый век невиданных тягот. А пока — благодать.

Орловские купцы-новопоморцы
Крайний слева, щуплый — это Баташов, корнями из тульских мест. Яловые сапоги столь чисты, что хоть ложись в них в постель. Он приехал в Орёл к купцам Чикиным, трём братьям, живущим рядышком друг с дружкой. В этом отчем доме заправляет старший Иван Иванович, родившийся в 1851 году.
Деловая беседа, надо полагать, уже закончена. Теперь степенное чаепитие за маленьким круглым столом со стаканами, ложечками, сахарницей и основательной тяжёлой скатертью.
О чём мог рассказывать гостеприимным хозяевам дорогой гость Баташов? Думается, об основателях своего славного рода, оружейниках да торговцах, известных ещё с XVII века. О чудаке века XVIII Андрее Баташове, который умудрился построить в глухом лесу дивный готически-православный Троицкий храм (до сих пор целый), а рядом длинное имение, которое одним концом стояло на рязанской земле, а другим — на владимирской.
— Крутой был и хитрый мой предок Андрей. Когда к нему приезжали с проверкой властные рязанские урядники, он переходил во владимирский конец дома, а своим служкам приказывал говорить: «Хозяин отбыл в соседнюю губернию и вашему суду не подлежит».
О чём могли рассказывать гостю орловские купцы Чикины? Наверняка о том, что они староверы-новопоморцы, зародившиеся в раскольные никонианские времена в Карелии, близ холодного моря.
— Ладно, морские. А почему новые?
— Потому как есть и старые. Они брака не принимают. А мы принимаем и в православных церквях венчания можем проводить. Хотя лучше в своей молельне. Вон в той, что в саду за окном.
Чикинская молельня — одна из пяти орловских — собирала всех 60 местных новопоморцев, самых либеральных из всех раскольников, не бьющихся головой о стену из-за того, что их заставляют «креститься фигой».
Иван Иванович был лидером (уставщиком) орловских новопоморцев, созывал у себя так называемые диспуты с православными служителями, вёл дискуссии мирно, благочинно. Староверы его толка не чурались разделять пищу и питие с никонианцами, носить такую же одежду, ходить в театр, читать газеты и обучать своих детей в городских школах.
Но в чиновничьих бумагах Ивана Чикина всё же называли главарём местного раскола, потому что он тщательно собирал факты притеснения староверов и открыто протестовал против этого.
Кто мог сфотографировать четырёх благочестивых купцов? Да хоть бы и сын Ивана Ивановича Алексей. На ту пору ему исполнилось 35 лет, он воспитывался в строгой вере, а далеко позже в незабвенном
37-м, был арестован и умер в сибирских лагерях.
Старшего сына Георгия кончина подстерегла позже, в ленинградской блокаде. Его сын Константин Георгиевич, родившийся в Орле в 1905 году, эмигрировал в 1920-м, стал фотографом и снял фильм «По Святой земле». Похоронен в Париже.
Сестра Наталья до конца дней своих прожила в Орле. Дочь Алексея Анна за всю жизнь ни слова не сказала о своём купеческом происхождении, боясь за подросших детей, чью судьбу всё равно сломали. Младшая Варвара жила в Горьком (Нижний Новгород), куда приехал старевать и Иван Иванович, разорённый и изгнанный большевиками из орловского дома на Николо-Песковской.
В чиновничьих бумагах Ивана Чикина всё же называли главарём местного раскола, потому что он тщательно собирал факты притеснения староверов и открыто протестовал против этого.
Вернёмся к счастливому снимку 1913 года. Рядом с Иваном братья Дмитрий и Тарас с такими же раздвоенными бородами. Дородные. В расцвете лет и дел. На дворе у Ивана самый большой в Орле соляной склад, постоялое подворье на десятки подвод.
Надо полагать, жива ещё жена Ивана Евдокия, мать четверых названных детей, обучившая дочерей ранней побудке и вкуснейшей кулинарии из самой постной пищи. Она трагически угорела от непогашенной головни в печи.
Былые времена… Они столь же исполнены жгучих страстей и горьких домашних трагедий, как и нынешние. Здание Чикина, построенное в середине XIX века, перестраиваемое и усширяемое, чудесным образом уцелело до нынешних дней. В 20-е годы тут была молодёжная коммуна спичечной фабрики, потом «дом крестьянина», потом какой-то квартирно-эксплуатационный участок, после войны штаб авиационной дивизии, жилые квартиры и наконец (в 1980 году) его отдали в состав военно-исторического музея.
От этого дом и уцелел. Его отреставрировали, улицу переименовали в Нормандию-Неман, разместили здесь отдельную экспозицию. Ныне дом красив, украшает округу. Заведующий музеем Сергей Широков отыскал праправнучек Чикина, получил от них описываемую фотографию 1913 года, узнал, что Иван Иванович был человеком образованным и воспитанным.
Есть немецкое фото 1942 года, где снята казнительная Кромская площадь (ныне парк перед университетом), отыскался и мирный снимок 1969 года. На обоих бывший дом купца Чикина в совершенно разных ипостасях, абсолютно не похожих на нынешний прекрасный фасад. Угадываются лишь ровные арочные окна да аккуратные этажи.
Да переданные Широковым рассказы бабушек, что Иван в свою «благообразную моленную» дворовую часовню вызывал для крещения, венчания и отпевания батюшку из Кромского уезда.
Дух времени растворяется и хранится в каждом придорожном камне. Скинь камень на обочину — всё равно в нём будет жить былое. Так и тут: сведения о Чикиных, ранее вроде бы неведомых, сейчас расползаются по всей России.
Очень интересны, к примеру, рассказы о братьях Чикиных из петербуржской Гатчины. Они были оба тоже Ивановичи, Иван и Алексей. Жили в те же времена и владели в селе Даймище заводиком «медно-плющильным».
В Первую мировую они первыми стали выпускать для фронта алюминиевые фляжки и медные котелки. А также… пуговицы для младшего военного состава. И ставили на них пломбу: «И. Ф. Чикинъ». То есть инициалы своего отца.
Кто знает, родственники ли это орловцев, но всё-таки недалеко от Карелии. И нашёлся такой Алексей Иванович Чикин (1871 — 1917), прапорщик запаса, купец первой гильдии, владелец прокатного завода, попечитель Даймищенского земского училища. К Орлу он привязан… новопоморьем.
Мало ли что, но к этому Алексею приезжали в Даймище «на форель» Куприн, Майков и Шаляпин. Сейчас в том месте есть лишь постамент под памятник Александру II, бывавшему здесь в 1860 году, а много позже используемый под памятники Карлу Марксу и Сталину. Постаменты живут много дольше памятников.
А пуговицы питерских братьев Чикиных и сейчас активно фигурируют среди нумизматических сайтов, но уже под видом… офицерских.
Чикины встречаются среди былых (и сегодняшних) владимирцев, самарцев, москвичей, калужцев и вовсе самых разных уральцев. То притесняемые, то ярые революционеры. Есть и учёные. Скажем, оптик-телескопист Александр Андреевич (1865 — 1924), ставший у истоков советской астрономии.
А у нас перед глазами наши Чикины, уроженцы купца середины XIX века Ивана Петровича, от которого пошли такие славные дети.
Автор: Юрий Оноприенко
29 Июля 2014 14:08

Комментарии

Мне нравится0
Елена
Здравствуйте! Спасибо за интересную и подробную информацию об Ив. Ив, Чикине. Многого не знала о своем
прапрадеде... кажется так: моему отцу  сын  Ивана Ивановича  - Георгий Иванович- приходился  дедом. Времена были
такие, что ничего  в то время мне не рассказывали  о семье староверов, а сейчас узнать что-то могу только из ваших публикаций, ибо с памятью у отца стало неважно, а тех, которые что-то знали, уже нет в живых. С удовольствием познакомлюсь с материалами об этой семье - все это очень дорого мне и моим родственникам.      С уважением  Елена
Имя Цитировать Мне нравится0


Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений