Передвижники: новая версия

Статью «Крамской с чужими регалиями» в разделе «Искусство» опубликовал недавно Европейский журнал социальных наук, издающийся в Москве. Её автор — Анатолий Хворостов, профессор Орловского государственного университета, действительный член-корреспондент Международной академии наук педагогического образования, заслуженный деятель искусств РСФСР, член Союза художников России.

Передвижники: новая версия
Эти полемические заметки наверняка вызовут много шума среди искусствоведов, ведь наш земляк покусился на хрестоматийные истины в попытках добиться исторической справедливости: доказать, кто же на самом деле из известных художников — Иван Крамской или Григорий Мясоедов — был идейным вдохновителем и организатором российского демократического художественного объединения — Творчество передвижных художественных выставок — которое существовало на рубеже XIX — XX веков?
Об истории художников–передвижников, о том, что школьные учебники и художественные энциклопедии нам долгое время говорят неправду, мы беседуем с Анатолием Хворостовым.
— Анатолий Семенович, чем вам так не угодил Иван Крамской, что вы пошли против официального мнения?
— Скажу сразу: выдающийся русский художник Иван Николаевич Крамской в чужих регалиях не нуждается. У него самого столько заслуг перед Отечеством, что устанешь перечислять. Так нет! Идеологам светлого советского будущего этих отличий показалось мало, и они присвоили Ивану Николаевичу то, чего он не делал: его объявили основателем и идеологом Товарищества передвижных художественных выставок. И так в этом преуспели, что воспитали несколько поколений почитателей изобразительного искусства, до сего дня уверенных, что именно Крамской и есть самый главный передвижник, «главный организатор и идейный вдохновитель Товарищества передвижников».
Но всё обстоит как раз наоборот: не Крамской приглашал живописцев в Товарищество, а его самого пригласил туда художник, основавший это содружество. Только мало кто об этом знает. Имя этого художника — Григорий Григорьевич Мясоедов.
— Получается, «всё врут календари»?
— Увы, но это так! Произведенную подмену в течение многих десятилетий выдавали за истину, и она благополучно дожила до наших дней. Как вы понимаете, сам Крамской здесь ни при чём, так как умер за тридцать лет до Великого Октября.
Последние десять лет я пытаюсь восстановить истину и вернуть Григорию Мясоедову то, что у него отобрали — Товарищество передвижных художественных выставок. Публикации на эту тему были в журналах: «Мир музея», «Третьяковская галерея», «Художник», «Художественный совет», «Художественная школа» и других, а также в моей последней книге, вышедшей в «Малой серии искусства», «Григорий Григорьевич Мясоедов. 1834—1911», положительно встреченную заинтересованными читателями и специалистами. Наконец, вышла книга «Г. Г. Мясоедов. Известный и неизвестный» (Орёл. — «Картуш», 2008).
Но воз и ныне там. И мне остаётся одно: взять на себя смелость и документально показать, что Крамской не был тем человеком, которого нам преподносило официальное искусствоведение. Да, он выдающийся художник. Это свято, и на это никто не покушается. Но он не имел тех личностных качеств, которые ему приписывали, тем самым создавая для него лидирующее положение в Товариществе передвижников. Он не обладал теми чертами характера, которые необходимы были руководителю такого содружества выдающихся художников, каким было Товарищество. И наконец, он не любил и часто оскорблял своих коллег-художников, и они за ним просто не пошли бы.
Писать это нелегко. Ведь приходится восставать практически против всех авторитетов, занимавшихся в советский период передвижниками, авторитетов, на которых выросло несколько поколений, убеждённых, что создателем и лидером передвижников был именно Иван Крамской.
Меня поддержали три небольшие книжки, объективно рассказывающие о том, как было создано Товарищество. Это: Н. В. Масалина «Мясоедов», И. Н. Шувалова «Мясоедов» и «Г. Г. Мясоедов. Письма, документы, воспоминания». Составитель В. С. Оголевец.
Но они практически утонули в потоке литературы, начиная с Большой советской энциклопедии, где лидером передвижников провозглашают всё того же Крамского. Вот несколько примеров: в монографии о Крамском, вышедшей в свет в 1963 году в издательстве «Изобразительное искусство» (автор Т. Курочкина), читаем: «Крамской был идейным вождём передвижников и пользовался среди художников громадным авторитетом. В течение многих лет он руководил деятельностью Товарищества». Этой позиции придерживались и другие солидные авторы. Так Лидия Иовлева, известный искусствовед и старший научный сотрудник Третьяковской галереи, в исследовании «Товарищество передвижных художественных выставок», рассказывая о Петербургской артели художников, пишет: «Во главе протестантов стоял будущий вождь передвижников Иван Николаевич Крамской».
Надо заметить, что никакой должности вождя, идейного вождя или идейного лидера уставом Товарищества не предусматривалось. Эта мифическая должность своеобразного комиссара от искусства была специально придумана в советское время для утверждения позиций Крамского во главе передвижников.
Дело в том, что у передвижников не было не только вождей или идейных вождей. Они обходились и без должности председателя, которой наградили Крамского. В Товариществе всеми делами руководили не выдуманные вожди или председатели, а вполне реальное правление, избираемое на год.
Но всё же председатель в Товариществе периодически появлялся, его выбирали на каждом из общих собраний, чтобы обсуждение вопросов шло в должном направлении. И практически неизменно на общих собраниях председательствовал Мясоедов. Так было при жизни Крамского, так же продолжалось и после его смерти.
А хуже всего, что эта историческая неправда перекочевала во все учебники и учебные пособия, по которым сегодняшняя молодежь изучает историю российского искусства.
— Почему же так случилось, что имя Григория Мясоедова забыли?
— На беду, Мясоедов оказался хотя и мелкопоместным, но потомственным помещиком из Орловской губернии, принадлежащим к одной из древнейших дворянских фамилий. Его предок Мясоед, вышедший из Польши и получивший в крещении имя Яков, поступил на службу к великому князю Иоанну Васильевичу ещё в 1464 году. С таким происхождением после 1917 года он никак не вписывался в официальное советское искусство. Победившая пролетарская революция не могла отдать столбовому дворянину руководство всем русским изобразительным искусством второй половины ХIХ — начала ХХ века. И она отлучила неудобного Мясоедова от изобразительного искусства. Как с художником с ним разделались быстро: произведения, за малым исключением, убрали в запасники, не выставляли и не репродуцировали. В печати почти не упоминали. К примеру, в 1929 году в альбоме «Художественные сокровища СССР», вышедшем под редакцией А. В. Луначарского, уже обошлись без Мясоедова.
От Товарищества передвижников отторгнуть его было сложнее. Но и с этой задачей справились.
В истории отечественного искусства нашли живописца Ивана Крамского, возглавлявшего в своё время одно из заметных творческих объединений — Петербургскую артель художников — и избиравшегося несколько раз в правление Товарищества передвижников, но главное, подходившего по происхождению (из бедной мещанской семьи, он был сыном простого лекаря). Его-то вместо Мясоедова и провозгласили основателем и лидером сообщества знаменитых передвижников.
— А какие аргументы в пользу нашего земляка есть у вас?
— Очень важно, что все эти свидетельства принадлежат непосредственным участникам тех событий. О том, что именно Мясоедов, и никто другой, основал Товарищество передвижников, сохранились свидетельства Ильи Репина, Василия Перова, Николая Ге, Владимира Стасова и многих других современников.
Приведём слова известного историка русского искусства Владимира Стасова из статьи «Передвижная выставка 1871 года»: «… в 1869 году возникла впервые мысль о передвижных художественных выставках.… Первый заговорил об этом в Москве живописец Мясоедов. Скоро к нему присоединился другой живописец — Перов… Они было обратились к Петербургской артели художников (возглавляемой И. Крамским), но та, занятая своими делами, как-то равнодушно взглянула на не­обычайную затею и, к своему стыду, осталась в стороне от нового полезного дела; оно свершилось помимо неё».
Свидетельствует Илья Репин: «… на один из артельных вечеров приехал Г. Г. Мясоедов из Москвы, где по его инициативе образовалось Товарищество передвижных художественных выставок. Он приехал с предложением петербургским художникам примкнуть к этому Товариществу».
А вот слова художника Николая Ге: «Число художников, готовых служить целям искусства и целям общества, увеличилось. Недоставало формы учреждения, в которой могли бы осуществиться эти цели. Мясоедову принадлежит мысль устроить такое товарищество…».
Вспоминает директор передвижных художественных выставок, художник-передвижник Яков Минченков: «Мясоедов был столпом передвижничества, собственно у него родилась идея образовать Товарищество передвижников. Он приехал от кружка московских художников в Петербург, в артель художников, возглавляемую Крамским, добился объединения питерцев с москвичами в Товарищество передвижных художественных выставок».
А вот свидетельство самого Ивана Крамского в письме к Стасову. Рассказывая об истории создания Товарищества, он писал: «… Стало быть, честь почина остаётся за Мясоедовым».
Сам он не мог вести за собой небывалое в истории содружество выдающихся художников — Товарищество передвижных художественных выставок.
Он его никогда и не вёл. Для этого нужна была иная личность, с иными человеческими качествами, с не­обычайно сильной волей и чистыми помыслами.
И такой личностью был Григорий Григорьевич Мясоедов — подлинный лидер русских художников, отличавшийся цельностью, честностью и искренней любовью к созданному им Товариществу.
О Мясоедове немного сохранилось отзывов. Но то, что есть, говорит в его пользу. Он обладал высокими нравственными качествами. Будь он другим, за ним художники просто не пошли бы, и не было бы никакого Товарищества. Но его уважали и ему верили.
Валентин Поленов обращал внимание на такие его черты, как спокойствие и прямота в общении с коллегами и честность в отношении к делу.
Владимир Стасов считал Мясоедова самым умным и последовательным передвижником и выделял у него такие черты, как неподкупность и непреклонность, «нечто брутовское». Хотя и у них бывали стычки.
Лев Толстой ценил Мясоедова за искренность в искусстве, за глубокие мысли и содержание его произведений.
Автор: Александр Савченко
26 Августа 2014 08:57

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений