Последний гетман

В апреле 1918 года Павла Скоропадского избрали главой Украины.

Последний гетман
Павел Петрович не радовался гетманской булаве, он отчаянно искал свою семью, затерявшуюся в горниле гражданской войны. Жена и дети были найдены в потаённом Орле.
Блестящий потомок Ивана Скоропадского, сподвижника Петра Первого, Павел героически воевал на русско-японской и русско-германской войнах, командовал кавалерийским корпусом, был георгиевским кавалером и флигель-адъютантом Николая Второго.
На восемнадцатилетней дочке московского генерал-губернатора Александре Дурново, дочери княгини Кочубей и фрейлине императрицы, двадцатипятилетний выпускник знаменитого Пажеского корпуса и кавалергард женился без предварительного благословения её родителей. Хоть он и владел могучими имениями в Черниговской и Полтавской губерниях, княгиня не считала его ровней своей дочери.
Новобрачным дела до того было мало. Шесть счастливых лет, вплоть до 1905-го, дали им двоих детей (затем ещё четверых) и неразлучную жизнь. Помимо всего прочего у них был дом в Орле, построенный ещё в 1878 году отцом Павла. В доме учредили гостиницу «Берлин», быстро ставшую лучшей, с кафелями и телефоном, с отправкой гостей прямо к поезду.
В феврале 1903 года Александра участвовала в многодневном костюмированном бале, где сам царь выступал в наряде старинного боярина. От того последнего императорского торжища осталось много прекрасных фотографий, в том числе и портрет красавицы Александры Скоропадской в роскошном княжеском костюме.
На войну с Японией Александра Петровна уехала вместе с мужем и была медсестрой санитарного поезда.
В войну 1914 года орловская гостиница «Берлин» переименована в «Белград», генерал-лейтенант Скоропадский надолго разлучился с семьёй, громил германцев, а в шестнадцатом году не дал своему корпусу морально разложиться, и переворот семнадцатого встретил решительно-враждебно. Переименовал свой корпус в Первый Украинский, жестоко побил большевистскую «взбесившуюся самку революции» комиссаршу Евгению Бош с её бандитским войском и на казачьем съезде был единодушно избран атаманом Украины.
Потом в начале восемнадцатого состоялся Брест-Литовский мир, где украинцы вели переговоры отдельно от троцкистской России и добились от Германии гораздо лучших условий. Немцы устроили так, что Скоропадский разогнал «австрийско-шпионскую» Центральную Раду и стал гетманом.
«По военной дороге шёл в борьбе и тревоге боевой восемнадцатый год. Были сборы недолги, от Кубани до Волги мы коней поднимали в поход», — говорит любимая песня нашего пионерского детства. О том, чем на самом деле был восемнадцатый, мы, конечно же, не знали.
А в тот год Украина пережила тьму несчастий. Первый опыт её «самостийности» оказался столь же трагичен, как и в нынешнее время. Со всех сторон на гетмана сыпались упрёки. Не имея регулярной армии, он был вынужден лавировать между немцами, австрияками, самостийщиками, большевиками, петлюровцами, деникинцами, галичанами.
«Он слишком хорошо воспитан», — с досадой говорили о нём. Разрозненные русские офицеры единственные горой стояли за него, поскольку Скоропадский под возмущённый вой «щирых украинцев» твёрдо заявил, что в будущем Украина должна стать федеративной частью великой России. Конечно, не большевистской.
Чтобы не свалиться в долгое описание путаных тогдашних событий, воспроизведём лишь одно, но главное гетманское высказывание, имеющее, как ни покажется странным, прямое отношение и к дню сегодняшнему:
«Узкое украинство — исключительно продукт, привезённый нам из Галиции, культуру каковой целиком пересаживать нам не имеет никакого смысла, это просто преступление. Ведь галичане живут объедками от немецко-польского стола. Уже один язык их ясно это отражает, где на пять слов — четыре польского или немецкого происхождения. А нам его навязывают как украинский. Великороссы и наши украинцы создали общими усилиями русскую науку, русскую литературу, музыку и художество; и отказываться от этого своего высокого и хорошего для того, чтобы взять то убожество, которое нам, украинцам, любезно предлагают галичане, просто смешно и немыслимо. Без России мы будем лишь подстилкой для других наций и никогда ничего великого создать не сумеем. Украине первой предстоит выступить в деле построения Всероссийской федерации. Её конечной целью будет обновление Великой России».
Каково было слышать это галичанам, а по-нынешнему бандеровцам? Они уже тогда звали коренных киевлян москалями, организовали кровавые карательные части так называемых «сечевых стрельцов». Католическое униатство, придуманное для выдавливания православия, пёрло (и прёт) из них злобной лавой. Теперь вы понимаете, почему так беспощадны «руховцы» по отношению к своим же соплеменникам. Украина сейчас захвачена своими лютыми недругами-западенцами.
Им ещё предстоит разругаться меж собой, всем этим львовским венграм, румынам, полякам, немцам, литовцам и карпатороссам. Разорвут их на куски, и единственные мы, и ни в коем случае не Киев, будем слать им гуманитарную помощь.
Но вернёмся в восемнадцатый. Вернув частную собственность, казачество как сословие, автокефалию церкви, утвердив герб и закон о гражданстве, обретя признание тридцати держав, союз с Доном и Кубанью, создав русские офицерские дружины, Павел Петрович по ночам горько думал о пропавшей своей семье. На письма и телеграфные послания Петербург (т. е. уже Петроград) не отвечал.
Адъютант гетмана полковник Зеленевский вызвался объехать бывшие владения Скоропадских и в мае восемнадцатого телеграфировал из Орла:
«Александра Петровна и все пятеро ваших деток благополучно здравствуют. Живут незаметно. Но я выяснил, что красный террор приближается и сюда».
«Не планирует ли кайзер Вильгельм наступление на Орёл?» — отчаянно цеплялся за пустую надежду Скоропадский.
«Ему далеко не до этого, — отвечал Зеленевский. — Буду уговаривать вашу супругу уехать обратно в Питер. Там хоть тоже большевики, но затеряться проще».
Дом близ Орлика был тихо покинут буквально за неделю до массовых арестов. Однако в Питере террор уже бушевал вовсю. Куда бежать?
Гетман обратился к немцам. Немцы обратились к Ленину, своему главному агенту. Ленин, не сообразив, каким козырем могла бы стать пленённая семья Скоропадского, разрешил ей уехать в Киев на «государственном поезде номер один». В июне после восьмимесячной разлуки семья воссоединилась.
Жена полностью приняла линию мужа. Для неё он никогда не был «опереточным», как часто говорили о нём всякие недруги. Однако в ноябре Германия признала себя побеждённой в мировой войне и ушла из Украины. Встрепенулся воевавший против «ахвицеров» Симон Петлюра, подлейший завистник.
Скоропадские отправили детей в Одессу, Крым, Италию, потом Павел отрёкся от гетманства и в декабре открыто уехал с женой на последнем германском поезде. Петлюру красные выбили. Так завершилась первая самостийность Украины.
Был ещё гениальный крестьянский вождь Нестор Махно, был недалёкий надутый Деникин, считавший себя военачальником выше всех. Скоропадский думал лишь о семье.
Жену боготворил, повторял, что без неё он ничто. Прожили Скоропадские в Германии до смерти Павла в апреле 1945 года от английской авиабомбы. С Гитлером, несмотря на все предложения, Павел Петрович не сотрудничал, отчего семья жила стеснённо.
Орловская гостиница «Белград» погибла на два года раньше своего хозяина, в августе сорок третьего. Есть снимок, где она стоит вся искорёженная, без задней стены. До того в ней располагалась немецкая комендатура, а ещё до того советский горком партии. Теперь же дом восстановлению не подлежал.
На его месте построили здание с вездесущими колоннадами наподобие института благородных девиц Смольного, где роль благородных девиц когда-то исполняли Ленин с Троцким. Сейчас эти колонны принадлежат банковскому колледжу.
Хотя сегодняшнее здание и близко не напоминает былое, краеведы его по-прежнему называют домом Скоропадских.
Автор: Юрий Оноприенко
5 Сентября 2014 13:44

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений