Простые волшебные руки

Главное впечатление от натюрмортов Ольги Давыдовой, представленных на выставке орловских женщин-художниц, было то, что они не выглядели банальными. Вместо привычных вазочек с цветами и корзинок с яблоками на них были немного грустная, словно слегка уставшая скрипка, старинные книги с хрупкими пожелтевшими страницами, роскошные шапки цветущей гортензии, колючие шарики каштана с коричневой полированной сердцевиной внутри…

Простые волшебные руки
Сама художница при встрече впечатлила не меньше. Первая мысль: булгаковская Маргарита. Роскошные темные волосы, живой, горящий взгляд. Сила — вряд ли самое подходящее слово для тонкой, с девчоночьей фигурой женщины. Скорее, какая-то сжатая в пружину грация большой кошки. Пантеры или пумы. И бушующая внутри энергия. А иначе и не получится много и плодотворно работать.
Кто-то подметил, что художник должен быть трудолюбив, умен и талантлив. И заметьте, трудолюбие на первом месте. Знаменитый Огюст Ренуар был убежден, что живопись — «прежде всего ручной труд, и потому художник должен быть хорошим рабочим». А талант… Тут уж как повезет.
Ольге Давыдовой повезло и с талантом, и с наследственностью (родители были художниками-оформителями), и с учителями, и с трудолюбием. Последнее в ней воспитала мама, и дочь ей за это очень благодарна. Мама говорила:
«В работе нужна дисциплина и сосредоточенность, расслабляться и откладывать «на потом» не стоит. «Потом» не бывает». И добавляла с улыбкой: «Вот тебе для старта кофе без сахара и шоколад».
По большому счёту для искусства создания картин нужны два ингредиента: мастерство и вдохновение. Вдохновение может иногда и не прийти, а вот мастерство приходит с опытом. И профессионального опыта у Давыдовой было предостаточно, особенно в годы учебы в Москве.
— После Орловского художественного училища меня, можно сказать, насильно отправили в Москву, — улыбается художница. — Руководителем проекта был Мирослав Ефимович Долгонос, также курировала мой проект Нелли Калашникова, великолепный дизайнер. В ту пору я занималась батиком в одежде. Преподаватели уверили, что с моими данными нужно совершенствоваться в столице. Я поступила в Московский государственный университет сервиса (МГУС), в Институт дизайна и прикладного искусства. Из нас растили модельеров. Так что основная моя специальность по диплому — «Дизайн одежды». Но это я оставила только для себя, переключившись на живопись и графику. Наш институт был очень сильный в этом плане. Из нас выбивали всё, на что мы способны, сто набросков в неделю, как минимум. Вот как гоняли. Это здорово, такая серьёзная школа даром не проходит.
В творческом арсенале Ольге Давыдовой и городской пейзаж, и портрет, но большинству зрителей и знатоков нравятся натюрморты художницы. В их классическую канву вплетаются то какие-то сюрреалистические детали, то образы-метафоры. Сложные художественные композиции, богатая палитра красок делают картины завораживающими.
Всё выписано так тонко, аккуратно, правдоподобно, что кажется, будто это полотно с аппетитными арбузами и дынями пахнет этими фруктами. И даже красный горький перец настолько живописен, что связки его хочется потрогать.
— Никогда бы не подумала, что обычные стручки на фоне старых бревенчатых стен могут смотреться так привлекательно, — удивляюсь я.
— С перцами вышло весело, — рассказывает Ольга. — Я пришла на рынок, нашла оптовиков, спросила: « А можно мне самой набрать?».
— Я тебе дам самый вкусный, — говорит продавец.
— А мне не вкусный, а красивый нужен. Я его рисовать буду.
Посмотрели тогда на рисовальщицу очень странно, но выбрать разрешили. Что ж, многие художественные «жесты» для рядового обывателя сродни сумасшествию. Зато ты выбираешь самую живописную натуру, и рождается ну практически шедевр.
— Мне нравятся натюрморты, потому что посредством вещей можно многое сказать, выразить то, что ты носишь внутри, — говорит Ольга Давыдова. — Моя картина «Простые волшебные вещи» именно про это.
В творческом арсенале Ольге Давыдовой и городской пейзаж, и портрет, но большинству зрителей и знатоков нравятся натюрморты художницы. В их классическую канву вплетаются то какие-то сюрреалистические детали, то образы-метафоры.
Приглушенный, таинственный свет, знакомые старинные книжки, кисточки в вазе, детали часового механизма и руки, создающие и воспевающие этот реальный и вместе с тем такой сказочный мир вещей.
Я вдруг понимаю, как назову свой материал о художнице Ольге — «Простые волшебные руки».
Давыдовой очень нравится современный питерский художник Иван Славинский, который создал свой стиль, выработал свой художественный почерк, гармонично и весьма эффектно соединив вместе реализм, постмодернизм и сюрреализм. Его по-хорошему дерзкие и красивые полотна вряд ли кого-то могут оставить равнодушным.
После серии выставок стиль Ольги Давыдовой обозвали «романтическим символизмом». Что ж, весьма точно.
Есть еще одна грань таланта Давыдовой — она делает очень красивые интерьерные росписи. Представьте себе огромное, во всю стену полотно, только не штампованные фотообои (что не эксклюзивно и достаточно дёшево), а настоящее искусство, то же самое, что и на холсте, просто размер более внушительный.
— А трудно любить то, что делаешь на заказ?
— Я просто обязана любить то, что делаю, — признается Ольга. — И даже если порой поначалу приходится прилагать какое-то душевное усилие, потом втягиваешься, входишь во вкус и совершаешь для себя какое-нибудь новое открытие. Считаю, что любой творческий человек, будь то музыкант, художник или актер, должен обязательно влюбиться в то, что делает. Иначе всё обречено на провал, зритель просто почувствует эту нелюбовь и фальшь.
Что чаще всего заказывают для стенной росписи? Красивые виды, итальянские, например. Флоренцию, Венецию. Или кусочек Праги. Или в детской комнате сюжеты в стиле «Алисы в стране Чудес».
Иногда у людей только расплывчатый образ, где-то они были, что-то понравилось, осталась только атмосфера. Художник и заказчик обсуждают, сообща ищут идею, но детали додумывает всегда один творец.
Одни пожелали, чтобы образ Венеции, в которую они влюбились во время путешествия, остался с ними, но чтобы это было «ненавязчиво». Так появилось этакое «окно в Европу», вернее, целая стена в нежных, «ненавязчивых» тонах. Другой заявляет: «Я не люблю цветы, но мне хочется что-то, отдаленно напоминающее растительность». Так появляются сильные модерновые завитки по углам жилища. В одном кафе хозяевам захотелось развалин в стиле греческого Акрополя. Настенные росписи позволяют зрительно значительно расширить пространство, кроме того, что это просто красиво и стильно.
Работа может длиться и месяц, и больше. За неё платят деньги, которые позволяют жить, покупать холсты и краски для творчества. Как говорят художники, «картина картину кормит». А если ко всему прочему еще надо кормить ребёнка…
Мы живем в материальном мире, где нужно зарабатывать. И иногда свои амбиции нужно отодвигать в сторону. В конце концов, и великие творцы писали на заказ.
— Я шучу, что замахнулась на славу Микеланджело, — смеётся Ольга. — Человек здоровье потерял под потолком, расписывая Сикстинскую капеллу. А наши корифеи считают, что только станковая живопись является столпом всего его творчества. Считаю, что музыка должна звучать для всех, а не для трёх человек, которые очень сильно в ней разбираются. Выражая себя, художники творят для людей. И при этом всегда происходит такое косвенное влияние на развитие вкуса. Если человек не знает живопись на холсте, но ему сделают достойную роспись на стене, не такие кондовые картинки, как на стенах некоторых Домов культуры или в детских садах со страшными Винни-Пухами и крокодилами Генами, а по-настоя­щему красивое, то, наверное, живя в этом интерьере, человек уже будет по-другому воспринимать мир. Мне так кажется.
На мой вывод о том, что всё-таки трудно быть художником в современном мире, Ольга Давыдова заметила: «Вселенная никогда не обделит, всегда поможет творческому человеку».
Автор: Анжела Сазонова
14 Апреля 2014 11:46

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений