Золотая осень патриарха

Хорошая новость пришла недавно из Белгорода. Здесь завершился традиционный открытый фестиваль-конкурс изобразительного искусства памяти заслуженного художника России Станислава Косенкова. Строгое жюри, рассмотрев несколько тысяч работ лучших мастеров из пяти областей Центральной России, единодушно присвоило диплом I степени за серию графических работ патриарху орловского художественного цеха — народному художнику России, профессору ОГУ Гиви Дмитриевичу Калмахелидзе.

Золотая осень патриарха
Самое почетное место в мастерской мэтра занимает старинный граммофон с раструбом. Гиви Калмахелидзе уже давно коллекционирует пластинки и радиоприемники.
— Самые теплые воспоминания детства — зеленый огонек допотопного радио. Это был единственный проводник в огромный мир, за пределы села Овощи Ставропольского края, куда мы переехали с мамой из Тбилиси после смерти отца, — вспоминает художник.
— Вам даже приписывали княжеский титул.
— А как же! Раз грузин — то обязательно князь, — от души смеется Гиви Дмитриевич. — Тем более что родился я в знаменитом местечке Авлабар в Тбилиси, прославленном великим художником Пиросмани и замечательным спектаклем «Ханума». А в жизни отец мой был простым кочегаром, мама — русской крестьянкой.
В мастерской Калмахе­лидзе, куда он пригласил, чтобы рассказать о прошедшем конкурсе, тихо и уютно. Художник заваривает ароматный чай и время от времени пускается в ностальгические воспоминания.
— К сожалению, показать работы, которые победили в Белгороде, не смогу. Они остались на выставке в художественном музее, — сетует Гиви Дмитриевич. — Но я вам сейчас их быстренько набросаю.
Художник берет карандаш, и на белом листе бумаги появляются зарисовки его графического триптиха: «Два монаха», «Две лодки», «Три колокола».
— Вначале думал назвать эту серию «Возрождение», да уж больно слово это затертое в последнее время. Вообще работ на православную тематику у меня мало. А тут — словно озарение. Возвращался после сильной грозы с Посадской мимо храма Михаила Архангела. Колокольня вся в лесах, и только часть купола и крест сияют на фоне черного грозового неба. А у подножия храма две маленькие фигурки монахов. Всё замерло в душе, такая картинка сама просится на бумагу.
Через несколько дней Калмахелидзе вновь потянуло на это место, только со стороны Орлика. И вновь вдали возвышался храм, а у берега качались на волнах две лодки. Мастер нашел интересный сюжетный ход. Взяв строчки из Священного Писания, он сделал их фоном, изменяя тональность букв от светлого до темного. А колокола, которые должны были вознестись на вершину храма, завершили триптих.
Пожалуй, в этом и есть суть мастерства замечательного графика. То, что делает узнаваемой руку Гиви Калмахелидзе и что стало основным в его творчестве — прозорливость видения и художественность взгляда. Сюда следует добавить бережное отношение к натуре, восхищение её неподдельной красотой и мудрое постижение цели.
— Вы не представляете, как важно для меня участие в конкурсе памяти Славы Косенкова, а тем более победа в нем, — чашка чая слегка подрагивает в сильной руке художника, что выдает волнение.
— Мы познакомились в далеких 60‑х годах. Я тогда только поступал в Харьковский художественно-промышленный институт на отделение промышленной графики, а Слава уже был студентом последнего курса. Как же я завидовал его таланту и мечтал быть не хуже него.
Впрочем, амбиций у простого сельского парня в те времена тоже было не занимать. У себя в селе Овощи он слыл непререкаемым талантом: еще бы, всю наглядную агитацию парторг колхоза «Путь Ленина» доверял только ему. А Гена (так его называли на русский манер) жадно рисовал всё подряд и даже организовал при сельском клубе изостудию, правда, всего из трех человек, включая себя как руководителя.
Не имея за плечами никакого художественного образования, к 24 годам Гиви Калмахелидзе решил, что уже созрел для больших свершений. И отправил свои работы для поступления не куда-нибудь, а в Ленинград, в Академию живописи им. И. Репина. А в ответ — естественно, вежливый отказ. Следующим наш герой штурмовал Киев, но и здесь неудача. Добрые люди подсказали сельскому таланту, что в Харькове открылся новый художественно-промышленный институт. Всеми правдами и неправдами Калмахелидзе добился, чтобы его допустили к вступительным экзаменам, где он впервые увидел и узнал, как по шаблонам и линейкам готовятся писать портреты, что такое обнаженная натура и еще очень много важного для будущего художника, о чем он и понятия не имел. Природный талант и жажда стать художником — вот и всё, что было за его плечами. Впрочем, этого оказалось мало, чтобы набрать нужные баллы.
Всё надо было начинать сначала. Вернувшись в родные Овощи, Калмахелидзе с остервенением принялся рисовать худосочные торсы сельских мужичков, а для портретов ему позировала молодая красавица-­жена Нина, с которой он счастливо живет и поныне.
Со второй попытки Гиви всё-таки поступил в Харьковский художественно-промышленный институт и рьяно взялся за учебу. Потерянное ранее время подгоняло парня, и он работал за двоих или даже за троих. Ведь на кону была его любимая профессия художника.
— Можно ли сказать, что учеба на отделении промышленной графики изменила направление вашего творчества?
— Безусловно. Видя себя в будущем только живописцем, я вдруг открыл удивительный мир черного и белого, в котором также можно обрести желанную свободу самовыражения. И чем глубже постигал тайны графического языка, тем сильнее была жажда овладеть разнообразием технических приемов: от ксилографии к линогравюре, от литографии к офорту.
Теперь уже его друзья завидовали удивительно тонким, звенящим графическим работам молодого Калма­хелидзе.
Раскрыв секреты цинкографии, за счет высокой печати он добивался необыкновенной проработки деталей.
Впрочем, вряд ли можно было говорить о больших перспективах молодого таланта, имея в виду только его техническое умение и новаторские поиски в изображении.
Уже в начале творческого пути Калмахелидзе проявил себя как тонкий, думающий художник со своим взглядом на жизнь. В каждой его работе появлялись скрытый подтекст, легкая ирония, несогласие слепо следовать общей идеологической линии.
Что легко объяснить: за плечами, несмотря на возраст, уже немалый жизненный опыт, знание изнутри тяжелого труда сельского жителя. Такой «свежий взгляд» на советскую действительность сыграл с Калмахелидзе злую шутку на выпускных экзаменах.
То, что делает узнаваемой руку Гиви Калмахелидзе и что стало основным в его творчестве — прозорливость видения и художественность взгляда.
— Замысел дипломной работы родился после посещения села Чутова, куда я ездил на подработку. Познакомился с местными жителями — добрыми, отзывчивыми людьми, — продолжает воспоминания Гиви Дмитриевич. — Мой руководитель диплома Владимир Ненадо идею одобрил, и родилась серия цинкографий «Колхозники села Чутово на Полтавщине». Содержание графических листов выдавалось за событийное.
Названия говорят сами за себя: «Президиум», «Сельский оркестр», «Хор ветеранов», «Девчата. Сенокос», «Колхозные механизаторы».
Вот только в героях молодого графика не чувствовалось пафоса тружеников социалистического труда. Вполне реалистичные, изображенные с доброй иронией, неказистые и от того необычайно добрые сельчане, несуразный парторг в президиуме из села Чутова привели в жуткое негодование одного из членов комиссии, профессора, заведующего кафедрой живописи Сергея Беседина.
— И это героические труженики нашего советского села? — кричал он на всю аудиторию.
Так Гиви Калмахелидзе остался без красного диплома.
И какова же была радость молодого художника, когда он узнал, что несколько его дипломных работ приобрел Киевский художественный музей, а один лист его графики появился на выставке в Москве в залах Российской Академии художеств.
А в 1971 году, после окончания института, Гиви Калмахелидзе приехал по распределению в Орел.
— Хотите, покажу свои новые работы? — неожиданно предложил мастер.
Он стал аккуратно доставать из стопки большие листы.
Вот зимний парк. Тонкий ажурный рисунок деревьев в снегу и, как и на всех работах мастера, небольшая, но очень важная деталь — в этот раз скамейка. Скупой, но очень выразительный полет простого карандаша и белизна бумаги — и всё!
— Карандашный рисунок — он как детектор лжи, тут не соврешь, не скроешься за какими-то техническими ухищрениями, тут все по-честному, — видя моё неподдельное восхищение, философствует мастер. — Кто не знает, кто по молодости еще не понимает, а я в 73 года уверен, каждый должен открыть что-то своё в рисунке.
Далее следует офорт «Синий платочек»: довоенный патефон и стопка заезженных граммофонных пластинок. А на следующем листе «Темная ночь» — старенькая швейная машинка «Зингер» и стул с наброшенной телогрейкой.
Всё очень скупо, ничего не происходит, но почему-то через некоторое время наступает ощущение легкой тоски и начинает сосать под ложечкой. Простые предметы — они же свидетели тяжелых испытаний и великой эпохи побед. И не надо громких слов. Искусствоведы уже давно отнесли художественные откровения Калмахе­лидзе к новому явлению в искусстве, называя его работы «тихой графикой». В ней суть глубокого анализа взаимоотношений человека с окружающим миром, настойчивое стремление в малом передать большое.
— А чем будете удивлять в следующий раз?
Гиви Дмитриевич хитро заулыбался и полез в особую папку.
— Вот задумал новую серию офортов. Пока рабочее название «Они ковали победу». Покажу на следующий год, будет большая всероссийская выставка, а потом и в Белгороде.
И мэтр достает четыре огромных листа: «Верховный» — портрет Сталина в полный рост, чья фигура отбрасывает зловещую, глубокую черную тень на брусчатку Красной площади. Потом следует «Маршал»: Жуков на фоне церквей и соборов Кремля.
Следующий офорт «Кузнец»: мужик у наковальни в закопченной мастерской. И, наконец, «Победитель» — советский солдат у стен рейхстага в поверженном Берлине.
Уже прощаясь, все же задал этот вопрос:
— Вы долгое время преподаете в ОГУ, возглавляете кафедру дизайна. Это не мешает заниматься творчеством?
В мудрых глазах художника мелькнули лукавые огоньки:
— Уже 43 года как преподаю, но общение с молодежью только придает сил. Искусство — оно, конечно, ревнивое, измен не прощает. Но я как-то договорился и доволен судьбой.
Автор: Александр Савченко
14 Октября 2014 14:27

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений