«За ленточку»

— Решение заключить контракт я приняла осознанно, — рассказывает операционная медсестра орловской городской больницы им. Н. А. Семашко Юлия Токарева. — Увидела в соцсетях сообщение нашего губернатора о том, что очень нужны медики для работы в зоне проведения СВО. Долго не раздумывала. В военкомат — и оформлять документы.

В августе 2022 года Юлия была уже в части. А в сентябре вместе с другими медиками заехала «за ленточку». Позже Токареву командировали в ДНР в 15-й отдельный медицинский батальон. Их госпиталь находился ближе всех к линии боевого соприкосновения. Он был первым в цепочке оказания медицинской помощи — именно сюда доставляли раненых бойцов с поля боя.

— Помню, к нам за сутки поступило более 200 раненых, это было как раз во время боёв за Клещеевку, ребята лежали на кушетках, в коридоре, даже на полу, — рассказывает Юлия, а голос дрожит. — Самых тяжёлых в первую очередь в операционные.

Один раненый солдат добирался до госпиталя девять дней. Не знал толком, куда ползти, где искать помощь. Здоровый, молодой, всего 24 года. Ногу парню пришлось ампутировать...

Эмоции — прочь!

Раненые чаще всего поступали поздно вечером и ночью. Юлия выбрала ночные смены. Бывало не спала сутки. Приходила, даже не раздеваясь, падала на кровать и проваливалась в сон. Но если нужна срочная помощь, не хватает рук, то никто не считался — спал ты или нет.

— Как-то выпало короткое увольнение, вдруг слышу радейка (рация. — Прим. авт.) разрывается, — вспоминает медсестра. — Понимаю, что случилось что-то страшное. Бегу, переодеваюсь, захожу в операционную — все столы заняты. И на каждом — тяжёлые. Об эмоциях забываешь: надо быть сосредоточенным и спокойным. Идёшь — и работаешь.

Операционный блок располагался в бывшем разломанном бассейне больницы с разбитой плиткой, со страшными полами. Окна завешены одеялами, чтобы осколки не посекли людей, если разлетится стекло. От взрывов во время прилётов инструменты и пузырьки с лекарствами подпрыгивали, но никто из медиков ни разу от операционного стола не отошёл.

— Работаешь и думаешь: «Только бы сюда не прилетело, только бы операцию завершить и пацанов наших спасти!..» — признаётся Юлия.

В больнице реанимация на семь коек. Лежат здесь не более двух часов после операции, а потом на вертолёт — и в ближайший госпиталь на дальнейшее лечение. Машиной ехать рискованно, долго, да и дороги разбиты.

Из родной «Семашки»

— Возвращалась домой как будто из другого мира, — вздыхает Юлия. — Еду, смотрю: вокруг люди, дети, машины, светофоры... мирная, спокойная жизнь. Дома не спеша приняла ванну, легла и просто наслаждалась тишиной.

Там, в госпитале, как говорит Юлия, особо не накупаешься. За три минуты научились мыться. Если задержишься, то кому-то может не хватить воды.

Юлия вспоминает приятный момент, когда пришла гуманитарка от её коллег из больницы.

— Не представляете, как я была рада, когда нам привезли операционное бельё, — улыбается медсестра. — Я чуть не плачу, говорю: «Это же моя родная «Семашка» прислала». Коллеги меня спрашивают: «Чего тебе ещё привезти?» Говорю, что ничего не надо, ну если только чёрный операционный костюм — у меня такого никогда не было. И, представляете, через неделю у меня уже был желанный костюм — очень дорогой, качественный, известной фирмы. Коллеги меня поддерживают и понимают.

Наша землячка проработала в зоне спецоперации два года и три месяца. Указ о награждении Юлии Токаревой государственной наградой — медалью Жукова — подписал президент России Владимир Путин.