Охотник за бриллиантами

В конце 1980-х мне, студентке журфака Воронежского госуниверситета, довелось проходить практику в «Орловской правде».

Охотник за бриллиантами

Листая подшивку, обратила внимание на красивейший этюд про природу и подумала, что такие слова может написать человек очень тонкий, поэтичный и невероятно добрый. Попросила показать автора.

- Юра, тут вот тебя видеть хотят, - сказали ему коллеги.

На меня посмотрели пронзительные, колючие глаза. А скрипучий, как у Василия Ливанова (того, что играл Шерлока Холмса и озвучивал Крокодила Гену), голос насмешливо изрёк: «Запомни, дорогая, произведения зачастую лучше их авторов».

Тогда я не знала, что вместе нам придётся вскоре работать в одном отделе. Много­много лет.

Работать под началом Юрия Оноприенко - это большая удача и большое испытание. Характер у него не сахар, лодырей на дух не переносит, так что не расслабишься, и щадить за плохой текст не подумает. Правда, критика его была всегда конструктивна и по делу.

Вот что вспоминает работавшая под его началом Светлана Андрианова:

- Юрий Алексеевич не просто требовал, но объяснял, как исправить текст, чтобы он стал лучше. И говорил так доходчиво, как хороший учитель. Ещё помню, прежде чем взять меня в свой отдел, он внимательно прочитал мои материалы в подшивке и проставил оценки - одну за заголовок, другую за текст. У меня были четвёрки и пятёрки. У Оноприенко была также хорошая черта - доверять тому, с кем он работал. Если тебе нужно было отпроситься с работы по каким-то личным проблемам, он всегда шёл навстречу. Главное, чтобы материал был написан в срок.

А Ольга Чанова, у которой Юрий Оноприенко также был начальником, говорит, что воспринимала его как некоего небожителя, и когда он её хвалил за какой-нибудь материал, ей казалось, что такого просто не может быть.

- Конечно, были и замечания, - вспоминает Ольга, - но всё это шло на пользу делу. Юрий Алексеевич мог очень точно сформулировать свои претензии, и работать над ошибками становилось легко.

Оноприенко не любил сухих, скучных, «кондовых» текстов, считая, что самую серьёзную тему можно подать языком лёгким и понятным. И очень не любил, когда слова повторяются. Однажды он перечеркнул заголовок одного внештатника, надо сказать, очень толкового в будущем сочинителя, и написал: «Про это». Дело в том, что в одном небольшом абзаце слово «это» в тексте мелькнуло раз восемь.

Ровно 20 лет назад к 80-летию «Орловской правды» Юрий Оноприенко опубликовал в газете материал «Хочешь стать писателем - будь журналистом», где как всегда талантливо изложил свои взгляды на журналистское творчество и мастерство. Он вспомнил, как на первом занятии первого курса журфака преподаватель предупредил всех начинающих «непризнанных гениев», вчерашних самонадеянных школяров о том, что их будущий удел - двести строк в номер ежедневно, что не всякий желающий писать «для души» выдержит это каждодневное ярмо заметушек и информушек. Газета - прожорливейшее создание, неустанно требующее корма.

Однако Юрий Оноприенко, писатель, выпустивший несколько книг, никогда не отзывался о журналистике как о чём-то мешавшем литературному творчеству. Наоборот, говорил он, журналистика учит владеть словом и дарит замечательные темы и сюжеты.

Вот что пишет Оноприенко: «О, газета! Всё благодаря тебе. Милый наш бумажный молох, ты научил нас жить и работать.

Могу поделиться открытиями. Быть может, кто-то из очередных непризнанных возьмёт на заметку.

Газета беспощадно расправляется с главным недостатком всех сочинителей - многословием. Многословная статья тонет, как перегруженная лодка. Чтоб этого не было, импотентные повторы авторских мыслей и фраз прочищаются стальным редакторским гребнем, а если надо, потом ещё в полосе вырезаются…

Газета избавляет от второго главного порока - самовлюблённости. Сочинитель слаб, он со своим творением часто похож на курицу, счастливо кудахчущую над яйцом. Снёс и в редакцию понёс: печатайте.

- Бред, - говоришь ему в ответ.

- Да я! Я заслуженный! - кричит грозно.

Ну и ладно. Возьмём да и напечатаем. Бегает этот заслуженный по улицам с газетой и удивлённо головой вертит: чего это мир не замер от восторга перед его опусом?

…Бегай, дядя. Газета мудро задумана: она живёт лишь один день. Журналист-профессионал это усваивает очень быстро.

В общем, чтобы тебя помнили, надо писать ежедневно, всю жизнь. Так что на самовлюблённость времени просто не остаётся».

Вообще, Оноприенко и графоманы - тема отдельная. Очень смешно он описал этих газетных прилипал в своём фельетоне «Оёй!»: «Они во всех редакциях на учёте стоят. Графоманство - болезнь неизлечимая, и потому этих несчастных иногда печатают, ведь если графоман время от времени себя на публичное посмешище не выставит, он либо утопится, либо зарежет кого-нибудь».

Газетный фельетон - это один из коньков Юрия Оноприенко. Доставалось не только гонористым писакам, но и другим культурным задавакам. Вот, например, один из его «иронизмов» 2001 года: «Пальцын ненавидел Палицына. Они возглавляли в соседних Домах культуры драмкружки, ставили одинаковые спектакли, в которых смело замахивались на «Вильяма нашего Шекспира», но от Палицына Вильям лишь отмахивался, а Пальцыну засвечивал прямо в глаз». Автор порой подписывался как Ульян Кукурузов, но «онопровский» почерк и тон были всеми узнаваемы. Он не скрывался под псевдонимами, просто считал все эти материалы чем-то совершенно проходным, а вот очерки и зарисовки о людях всегда подписывал своим именем. Потому что любил своих героев, искренне восхищался ими и каждую строчку о них творил как стих.

Меня всегда удивляло, как Оноприенко без всякого Интернета и команды осведомителей отыскивал в глубинках области этих потрясающих «вековых Никит» и бабушек-трактористок, невероятных умельцев и неповторимых чудаков. Каждый из этих людей был настоящим сокровищем, яркой личностью. И в этом смысле Оноприенко-журналист был этаким охотником за бриллиантами. Удачливым охотником. Без хорошей добычи из командировок он не возвращался никогда. И каждая такая встреча, каждая отдельная человеческая судьба была жизненным уроком, отделяющим главное от второстепенного.

- Правильному пониманию жизни газетчик учится даже поневоле. Работа такая. Журналистский стол - это раскалённая плита, на которой жарко плавятся бурные человечьи страсти - да и само журналистское сердце в придачу, - пишет Юрий Оноприенко. - Газетчики сгорают быстро, наша профессия одна из самых стрессовых на планете. Но это достойная цена за возможность понять жизнь. Кабинетный литератор зачастую оторван от жизни. Журналист - никогда. Даже потом, когда он уходит в профессиональные писатели.

Юрий Алексеевич уже не пишет в газету. Отдыхает. Незаменимых нет, но всё же как будто не хватает порой его лиричных этюдов на нынешних таких деловых и таких серьёзных газетных полосах.

Вот попались в ворохе старых, пожелтевших вырезок его мартовские «Денёчки вешние». Читаю: «До сих пор мне загадочна древесная мощь, гонящая сок к миллионам почек по тонкому стволу вверх на десятки метров, в сотни ветвей. В корнях ведь ни мотора, ни насоса - как происходит это волшебство, как получается, что ни один листочек не обделён? Вот-вот они взорвутся бесшумно и разом. Заплещет зеленью бытие - но это будет через месяц, а ныне молча и неустанно парит сдоба земли­матушки, бесконечной и неистребимой нашей землицы».

Более тридцати лет в газете - это не каждому дано. И нам, более молодым, пока что пахать и пахать до оноприенковских тонн словесных. Снимаем шляпу, Мастер.

Автор: Анжела Сазонова
10 Марта 2017 08:16

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений