Литературное наследство Лутовиновых

Великий писатель Тургенев управлять хозяйством не умел и не любил. Однако владел многими землями и крестьянами, наблюдения за которыми неизбежно перетекали в его произведения.

Литературное наследство Лутовиновых
Мать Тургенева — Варвара Петровна, став, в свою очередь, наследницей Лутовиновых, переняла их принципы хозяйственной деятельности. Она гордилась своим родом, пренебрежительно относилась к Тургеневым, которые были значительно беднее. Поссорившись с деверем, Николаем Николаевичем Тургеневым, который в то время был управляющим её имений, Варвара Петровна писала сыну Ивану: «… я докажу вам, дети, что у меня больше рассудок, чем во всей тургеневской породе. — А vous, qui est Loutovinoff (Вам, кто есть Лутовиновы — франц.)
Дураки хотят учить, умничать. Над кем же, над Лутовиновыми».
Её бывший крепостной Ф. Безюкин вспоминал: «Подобно братьям Лутовиновым, Варвара Петровна любила, чтобы хозяйство её было, что называется, полною чашей и чтобы крестьяне её жили в большом довольстве… в голодные 1840-е и 1841-е годы, когда цена на рожь доходила до 10 руб. ассигн. за четверть и окрестные помещики отказывали крестьянам в семенах, тургеневские крестьяне получали их свободно и не прибегали к сбору с полей лебеды на изготовление хлеба…».
В 1850 году умерла Варвара Петровна. Согласно раздельному акту, составленному после её смерти между братьями Николаем и Иваном Сергеевичами Тургеневыми, писатель получил в наследство 5500 десятин земли и 1925 душ крепостных крестьян. В числе владений, находившихся в пяти губерниях России, было Спасское-Лутовиново. При разделе Иван Сергеевич уступил более плодородные земли старшему брату Николаю взамен родового поместья Лутовиновых. Не случайно, ведь с этими местами связаны дорогие воспоминания детства.
Писатель признавал в себе неспособность к управлению. Более того, окунувшись на какое-то время в хозяйственную деятельность, понял, что придётся отказаться от литературы. В письме своему дальнему родственнику и соседу по имению Свечину Иван Сергеевич писал в ноябре 1853 года: «Должен Вам сознаться, любезный Александр Павлович, что я едва ли не намерен отказаться от управленья моим именьем; на это нужны способности, которых я в себе не признаю и особого рода твёрдость характера, которой во мне нет. Верно — щелкопёры должны оставаться щелкопёрами до конца дней своих».
Для писателя образ рачительного хозяина так и остался недостижимым идеалом, который он воплотил в романе «Дворянское гнездо». Главный герой Фёдор Лаврецкий, как и сам Тургенев, видел предназначение помещика в России в умении «пахать землю», содержать в порядке свои владения и заботиться о благосостоянии крестьян. Невольно возникает вопрос: а не уна­следовал ли писатель эту мысль от своих предков — властных и жестоких Лутовиновых?
В течение долгих лет спасским хозяйством занимались нанятые Тургеневым управляющие. Но это отнюдь не означало, что он отстранился от дел. Писатель наблюдал за событиями, происходившими в деревне, давал распоряжения и требовал от управляющих строгого отчёта. Он хорошо осознавал ту ответственность, которая ложилась на него как на землевладельца. Его творческой и гуманной натуре чужда была позиция собственника, стремящегося обогатиться. Доход от имений необходим был на собственные нужды, обеспечение дочери и внуков. На протяжении всей жизни Тургенев занимался благотворительностью: выплачивал пенсии родственникам и бывшим дворовым людям; содержал школу и богадельню в Спасском; делал взносы в различные фонды; помогал друзьям.
В 1850 году умерла Варвара Петровна. Согласно раздельному акту, составленному после её смерти между братьями Николаем и Иваном Сергеевичами Тургеневыми, писатель получил в наследство 5500 десятин земли и 1925 душ крепостных крестьян.
Но, в первую очередь, владение лутовиновским наследством давало писателю обширный материал для творчества. Места, знакомые с детства, вдохновляли его на создание неповторимых картин природы в русской литературе. В рассказе «Смерть» в «Записках охотника» Тургенев с любовью чуткого наблюдателя изображает находящийся близ Спасского Чаплыгинский лес. Читая этот рассказ, ясно представляешь себе стройные, могучие стволы вековых дубов, раскинувших шатром свои ветви. Там нашли приют представители пернатого царства: ястребы, кобчики, пустельги, дятлы, иволги. «… внизу, в кустах, чирикали и пели малиновки, чижи, пеночки; зяблики проворно бегали по дорожкам <…>, красно-бурая белка резво прыгала от дерева к дереву. <…> В траве, около высоких муравейников, под лёгкой тенью вырезных красивых листьев папоротника цвели фиалки и ландыши, росли сыроежки, волвянки, грузди, дубовики, красные мухоморы; на лужайках, между широкими кустами, алела земляника…».
Раздельный акт 1785 года свидетельствует о том, что Чаплыгинское угодье включало в себя ещё и «… разведенный плодовитый сад, окопанный земляным валом со всеми в оном саду деревьями и всяких родов произрастениями…».
Следующая фраза документа невольно заставляет обратиться к роману «Рудин», к тому фрагменту, где автор даёт описание места последнего свидания Дмитрия Рудина с Натальей Ласунской. Оно состоялось на старой усадьбе — заброшенной и глухой. Плотину пруда, названного Тургеневым в романе Авдюхиным, давно прорвало, и он высох. «Тут же существовала усадьба, — повествует автор. — Она давным-давно исчезла. Две огромные сосны напоминали о ней; ветер вечно шумел и угрюмо гудел в их высокой тощей зелени…».
Другое крупное поместье Орловской губернии — село Тапки — также принадлежало писателю. По воспоминаниям А. А. Фета, именно оно изображено в романе «Дворянское гнездо» под названием сельца Васильевского. А в рассказе «Конец Чертопханова» из «Записок охотника» донской скакун Малек-Адель был приобретён жидом на Верхососенской ярмарке Малоархангельского уезда. В раздельном акте, составленном после смерти матери писателя, в числе прочих владений, отошедших ему, встречаются земельные дачи сёл Покровского, Богоявленского, Верхососенья тож, деревни Ефремовой и т. д.
Накапливая богатства, приобретая земли и крестьян, порою даже насильственным, незаконным способом, думали ли Лутовиновы, что послужили созданию бессмертных страниц, вошедших в сокровищницу мировой литературы?
Старший научный сотрудник музея-заповедника И. С. Тургенева «Спасское-Лутовиново» Елена Новикова.
14 Марта 2014 14:49

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений