Уроки у реки

У  таких колдовских берегов живут только очарованные. Светлая река Нугрь прямо посреди Болхова делает замысловатую петлю, деля город на крутизну и отложье, загородившись с обеих сторон изумрудной порослью. Тут, в глуховатой романтичной заводи, и вырос местный умелец Юрий Романов.

Уроки у реки
Дед Тимофей делал пузатые бочки. После него остались старинные плотницкие инструменты, греющие руку, сияющие вросшим облупленным лаком. Пятилетний мальчонка брал полированную стамеску, беседовал с нею, вежливо выспрашивая волшебный мастеровой секрет.
— Не так долбишь, — ласково говорил шестому своему ребёнку отец-фронтовик, направлял инструмент от себя, дедовски звонко потюкивал молоточком. Ровная чистая щепа аккуратно падала — и пахла, пахла…
Вокруг был мир парных запахов и переливающихся красок. На том, отвесном, будто плотный занавес, берегу четвёртый вечер маняще зажигалась дрожащая вторая луна.
— Разве может быть две луны? — трепетно вопрошал десятилетний Юра. — Это инопланетянство, пойду с ним знакомиться.
Перешёл тёплую реку вброд, полез на верхотуру, чуть не к самому собору, тогда тёмному, покойницкому. Не долез, наткнулся на чей-то репейный огород, над которым и висела радужная «луна» — обыкновенный самодельный фонарь.
— Странно, какие он большие полукружья во тьме даёт. Попробую их нарисовать.
Старшие братья Романовы все рисовали и музыкально пиликали, каждый в свой лад. Юра в обмен на карандаш и пиликалку рассказал им про мерцающую в свете луны собаку, которая вчера ночью плыла почему-то не поперек реки, а вдоль.
— Это же бобёр! — смеялись братья, потрёпывая младшенького по вихрам. — Тебе, Юрик, на задумчивого исследователя учиться надо.
А он пошёл по стопам делового деда Тимофея, поступил после школы в Болховское педучилище, на учителя труда. И потом остался в училище преподавать, перенёс туда и классный дедов инструмент.
— Конечно, глубокие скворечники делали, витые табуретки. Я вскоре впервые столкнулся с таким вот вывертом: новая ребятня не принимала старой истины, что каждый мужчина должен уметь забить гвоздь. «Зачем мне это нужно, когда всегда можно вызвать ремонтника. Главное, деньги иметь».
Культ денег, взращиваемый активно и массово, на уровне политики, уже четверть века, погубил многое.
В школах вместе с другими уроками сократилось и преподавание труда, технического моделирования.
Георгий Победоносец - эскиз под мозаику— А меня и моих воспитанников тянуло к творчеству. Понятно, творческий человек всегда неудобен, у него на всё своё мнение. Но в нашем училище, теперь колледже, начальство никогда не мешало нашим задумкам.
Задумки простые. «На заре перестройки» покупали первые календари с изображениями святых, крупно перерисовывали и украшали переливающейся мозаикой. Цветные стёклышки для неё толкли из битых бутылок, сажали на клей, тоже сделанный опытно, методом проб и ошибок.
Болховцы мастера искренне чтут за его улыбчивый нрав, за рьяность в обновлении парков и скверов.
— Ездили в Орёл на худ­граф, они тоже нас навещали. Какой-то их студент целую лекцию нам закатил про чувство художественного вкуса и прочее. Наш директор потом прибежал в тревоге: «Что, критиковал?». Я отвечаю: «Да, но ведь это же признак дела. Значит, у нас не пустое, есть о чём говорить».
Юрий Георгиевич обладает прекрасным чувством юмора, а это тоже признак тонкого ума. От уместной шутки, уверен он, любые переживания уходят. Романов вообще смотрит на мир светло, живой мир обожает. В его доме две кошки, две черепашки, собака и волнистая попугаиха Даша, полноправная участница нашего с хозяином разговора.
— Для Даши клетка не тюрьма, а дом. Мы в детстве по весне замёрзших птичек вдоль реки подбирали, отогревали, делали им клеточки из лозы. Кошки? Думаете, мы ими управляем? Нет — они нами.
Дедов дом на болховской улице Декабристов служит уже четвёртому поколению Романовых, прямо как одноимённым царям. Юрий с женой Татьяной отделал его без всяких ипотек, превратил в терем.
Ученики приходят в гости, слушают уроки у реки. Многие уже сами взрослые мастера, но по-детски умиляются любой сдобной коряжине, найденной на берегу. Из той — лишь стругани — водяной выглядывает; хмурый, может, даже убеждённый партийный. Из другой русалка наружу просится, лезвием только ей причёску зелёную поправь.
Венера Милосская из липы. Не подумаешь, что липовая — точёные черты брызжут совершенством, гладь прямо мраморная.
Выставок и дипломов у Романова «со ученики» немало, объёмные рельефы стоят в коллекциях местных школ. Болховцы мастера искренне чтут за его улыбчивый нрав, за рьяность в обновлении парков и скверов.
Город, долгое время словно бы спавший в девятнадцатом веке, сейчас очень похорошел храмами, зданьями и улочками. Романов делает эскизы часовен, куполов — не на заказ, а просто так, по доброму наитию сердца и требам очарованной своей души.
Книги читает не с компьютера, а лишь со страниц. Пишет стихи в районную газету «Болховские куранты». Юморные, сатирические, шаржевые, порой с рисуночками.
Венера Милосская из БолховаСтружка из-под дедового рубанка вьётся ароматными кольцами. Полуторагодовалый внучонок Сеня заворожённо смотрит, потом вдруг показывает пальчиком в сторону реки, лепечет:
— Собачки бегут!
— Нет, это выдры. Глянь, как сейчас в воду сиганут.
Жизнь повторяется мудро и неостановимо.
Автор: Юрий Оноприенко
11 Октября 2014 13:27

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений