Люди особого назначения

12 мая исполнилось 20 лет со дня образования в структуре УМВД по Орловской области ОМОН. За эти годы 23 сотрудника награждены орденом Мужества, 66 омоновцев заслужили высшую солдатскую награду — медаль «За отвагу», причём 10 бойцов награждены этой медалью дважды.

Люди особого назначения
С Романом Потаповым мы знакомы давно, с середины 90‑х. Периодически встречались в Кромах, общались. Знал, конечно, что он служит в ОМОН, но при встрече он редко что рассказывал о своей службе. Надо сказать, что вообще Кромской район поставил на службу немало бойцов в орловский ОМОН, не говоря уже о других спецподразделениях. Край старинный, казачий, где сильны воинские традиции, а всё коренное население так или иначе принадлежит к роду служивых людей. Вот и у Романа все родственники, как по отцовской, так и по материнской линии, служили, воевали, а прадед по отцу (Алексей), кавалерист, унтер-­офицер, даже был личным телохранителем дочери Николая II великой княжны Анны. По крайней мере, так гласит семейное предание. Но вот что совершенно точно: все мужчины рода Потаповых — рослые, красивые, мужественные, с благородной осанкой. Нет ничего удивительного в том, что такого казака заметили в царской семье. Этот особый мужской ген унаследовал и Роман. Без сомнения, и сегодня любая царская особа была бы не прочь видеть рядом с собой такого телохранителя, как он: высокий, статный атлет. Красавец, словом. Второй прадед Романа по отцу в Гражданскую вой­ну брал Перекопский перешеек в Крыму. Дед по материнской линии (Александр) в звании младшего сержанта прошёл практически всю войну 1941—1945 гг.
— Всю жизнь я занимался спортом, продолжаю заниматься и сейчас, — рассказывает Роман. — В школьные годы ходил на секцию бокса, организованную Геннадием Орловым при местном Доме пионеров. Пользуясь случаем, хочу выразить Геннадию Геннадьевичу огромную признательность за его бескорыстный тренерский труд. Он заложил в меня крепкий фундамент. Его уроки не прошли даром. После окончания девяти классов я пошёл учиться в СПТУ № 19. Затем армия — служил в РПК в Москве, в Лефортово. Два года подряд участвовал в параде на Красной площади, был направляющим роты почётного караула. В армии быстро нашёл единомышленников по любимому виду спорта, и вместе мы продолжили занятия боксом, перенимая друг у друга опыт.
Те, кто хотя бы немного знает о том, что такое рота почётного караула, в курсе, конечно, что именно эти ребята стоят на посту у мавзолея Ленина. Они же принимают участие в ритуалах встреч и проводов глав иностранных делегаций, других церемониалах, представляя в своём лице всю армию России. То есть служба очень ответственная, почётная и престижная, а требования к строевой подготовке в этом подразделении самые высокие.
— После службы стал искать себя: полгода работал учителем ОБЖ в сельской школе, даже торговал мороженым напротив автовокзала в областном центре, — вспоминает Роман. — В 1998 году пришёл устраиваться на службу в орловский ОМОН. Все вступительные испытания сдал на отлично, хотя это было очень тяжело. Кросс, подтягивание, контрольно-силовые упражнения, рукопашный бой — вот какие вступительные экзамены были при поступлении на службу. И ведь шёл я туда не за деньгами. Тогда вообще в милиции небольшие зарплаты были. Я просто очень хотел служить в ОМОН. Позже сам принимал у новобранцев рукопашный бой. Скажу откровенно, в отряде я нашёл себя, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Да, конечно, физическая подготовка играет огромную роль в отборе кандидатов в отряд, но всё же не это самое главное. Был случай, когда парень сдал все зачёты, но на рукопашном бое чуть не провалился. Я принимал у него эту дисциплину, понимал, что парень не готов: падал после каждого моего удара. Но он поднимался. И не просто поднимался, а ещё грозился в мой адрес, — с улыбкой вспоминает Роман. — Командир, увидев это, сказал: «Это наш парень!». То есть важны характер, воля и огромное желание служить в ОМОН. Своеобразной лакмусовой бумажкой были командировки. Там уже ничего не утаишь. Всё, что в тебе есть хорошего или плохого, проявлялось и становилось очевидным для всех. Бывали случаи, когда некоторые после первой же командировки увольнялись или переводились в другие подразделения, более спокойные. А из тех, кто оставался, со временем формировался настоящий воинский коллектив професси­оналов, объединенное боевое братство. Я и сейчас уверен, что стоит мне позвонить, и мои боевые товарищи всегда придут мне на помощь. И я к ним приду. Не прошу, правда, пока никого ни о чём, но тут ведь главное — уверенность. Как сказал один мудрец, мы не столько нуждаемся в помощи друзей, сколько в уверенности, что её получим… Не раз мы попадали в засады, под обстрелы, но благодаря грамотным и самоотверженным действиям обычно выходили достойно из передряг. Грудью друг за друга стояли. Не всегда, правда, без потерь… Во время третьей командировки наша машина подорвалась на фугасе. Меня взрывной волной выбросило из «Урала», по нам был открыт шквальный огонь. Водителем машины был, кстати, наш кромской парень — Валерий Хамин. Рядом с ним сидел командир взвода Владимир Марушко. Я не нашёл свой автомат в суете, подбежал к «Уралу», где было много оружия и боеприпасов. Помню, боялся, как бы это всё не взорвалось. Взял два автомата и с двух рук открыл огонь в сторону огневой точки противника. После этого стрельба в нашу сторону прекратилась, а я потерял сознание. Очнулся уже в госпитале. Мне обожгло лицо, руку. К слову, мой автомат, обгоревший, обугленный и деформированный, сейчас является одним из экспонатов музея МВД. За этот эпизод я был представлен к медали «За отвагу». Затем я ещё раз ездил в командировку в Гудермес, но всё же полученная боевая травма дала о себе знать — в итоге был комиссован из отряда по состоянию здоровья. Помню, с Сергеем Ноздриным ехали по Аргунскому ущелью, попали под обстрел. Стреляли по нам так, что уазик подпрыгивал, но Господь помог — выскочили мы оттуда благополучно. Сейчас Сергей служит в ГАИ. Он один из тех, с кем я общаюсь и сейчас. Не могу в честь праздника не вспомнить и не поздравить Альберта Попова, Валерия Хамина, Алексея Рекова и всех тех, с кем я служил все эти годы, ел, как говорится, из одного котелка. С праздником вас, друзья!
Конечно, не могли мы в разговоре обойти стороной вопрос святой веры, ведь редко кто в экстремальных ситуациях не надеется на помощь Всевышнего. Предугадывая мой вопрос, Роман провел меня из кухни, где мы с ним беседовали, в гостиную, где в этот момент играл на полу его десятимесячный сын под присмотром молодой красавицы-жены.
— Вот моё счастье, — беря на руки сына, говорит он. — Два сына у меня. Вот дом вдвоём с отцом за семь лет построили на берегу пруда. Смотри, какой вид из окна, — раздвинув шторы, Роман кивает на величественно возвышающуюся на противоположном берегу церковь. — Встану утром, помолюсь на храм: спасибо тебе, Господи, что живу! И большего мне не надо. А сейчас вновь ищу себя, вот хочу резьбой по дереву заняться… А по поводу веры ещё вот что скажу: до армии я верил, конечно, но это было как-то несистемно. Когда уходил служить, то моя бабушка, набожная женщина, дала мне нательный крестик и пояс. Помню, что бы ни случилось, клал руку на грудь: если чувствовал, что на месте крестик и пояс, то, значит, всё хорошо. Всё остальное — деньги, какие-­то мирские ценности — было уже не так важно.
Важны характер, воля и огромное желание служить в ОМОН. Своеобразной лакмусовой бумажкой были командировки. Там уже ничего не утаишь. Всё, что в тебе есть хорошего или плохого, проявлялось и становилось очевидным для всех.
Просматриваем вместе с Романом его фотоальбомы. На фоне блокпостов, бронетранспортёров, кавказских пейзажей — улыбающиеся лица омоновцев. Мой собеседник, указывая на некоторых бойцов, уточняет: «Это смертнички уже. Из тех, кого я очень люблю и уважаю, четыре человека погибли».
Хотел сфотографировать прапорщика Романа Потапова в парадном кителе с наградами.
— Честно скажу, не вешал я на китель наград никогда, — поясняет Роман и показывает приколотые к белой материи медали и знаки отличия. — Вот мои награды, все здесь. Кроме того, имеется у Романа и наградное холодное оружие — шикарный спецназовский нож с гравировкой на лезвии «За мужество». Разговаривая с Романом, мы не могли не затронуть тему Украины. Конечно, ему очень обидно за преданный «Беркут», ведь кому как не Роману чувствовать в бойцах украинского спецназа настоящих братьев по духу, до конца выполнивших свой служебный долг.
— Об одном жалею, — заключает Роман, — что не в отряде сейчас. Мне по ночам часто снится, что я снова со своими ребятами… И мне очень комфортно в таких снах. Наверное, моё призвание — это всё-таки ОМОН.
Фото автора и из семейного архива Потаповых
Автор: Александр Агошков
15 Мая 2014 07:16

Комментарии



Текст сообщения*
Защита от автоматических сообщений